Трагедия Китай-города
Старую Москву невозможно представить без Китай-города – древнейшего посада, расположенного к востоку от Кремля. Уже в первые столетия существования Москвы здесь появилось множество дворов ремесленников. В конце XIV века Иван III вывел торговлю из Кремля на китайгородские крестцы, и вскоре Китай-город стал играть важную роль во всероссийской торговле. Не случайно к началу ХХ века на его территории находились крупнейшие в России торговые ряды, склады, банки и магазины.
С давних времен в зданиях Печатного двора, а затем и Синодальной типографии на Никольской улице печатали книги духовного содержания, невдалеке от Кремля находилась и знаменитая Славяно-греко-латинская академия. Вся Никольская была буквально усеяна книжными и лавками и магазинами. Недаром до революции ее часто называли улицей просвещения.
В Китай-городе к началу XX века существовало 4 старинных монастыря – Богоявленский, Николо-греческий, Заиконоспасский и Знаменский, 18 храмов и 10 часовен (включая те, что были расположены у башен Кремля и примыкали к Китайгородской стене). В этих святынях православия находились мощи Св. Василия Блаженного и Св. Иоанна Устюжского, часть мощей великомученицы Варвары, а также чудотворные богородичные иконы – Иверская, Боголюбская, Грузинская и чтимые жителями Первопрестольной образы Св. Николая Чудотворца, Покрова Пресвятой Богородицы и другие.
Реконструкция Китай-города XVII-XVIII веков. Вид с высоты птичьего полета со стороны Лубянки. Автор — В.А. Рябов. Обозначения: 1 — Воскресенские ворота, 2 — Заиконоспасская башня, 3 — Птичья башня, 4 — Троицкие ворота (Четырехугольная башня), 5 — Безымянная угловая башня, 6 — Владимирские ворота, 7 — Проломные ворота, 8 — Богословская башня, 9 — Ильинские ворота, 10 — Многогранная башня, 11 — Варварские ворота, 12 — Косьмодемьянские ворота, 13 — Круглая угловая башня, 14 — Проломные ворота в Псковский переулок, 15 — Николомокринская башня, 16 — Москворецкие ворота; А — храм Святой Живоначальной Троицы, что в Полях, B — храм Божией Матери Владимирской, C — храм Макария Чудотворца на Калязинском подворье, D — храм Иоанна Богослова, что под Вязом, E — храм Николы «Большой Крест», F — храм Георгия Победоносца в Старых лучниках, G — храм Гребневской Божией Матери, H — храм Святого Феодосия Печерского.
Но в древности в Китай-городе храмов было гораздо больше. Известный церковный историк Москвы священник Н. Скворцов подсчитал по документам, что в XVI–XIX веках в Китай-городе по разным причинам (из-за ветхости, пожаров и т.д.) были разобраны 39 приходских и домовых церквей, в основном небольших. (Скворцов Н. Московская церковная старина: уничтоженные в московском Китай-городе церкви. М., 1895). В XVI–XVIII веках на улицах и в переулках Китай-города располагались подворья знаменитых русских монастырей – Воскресенского на Истре, Иосифо-Волоколамского, Пафнутьево-Боровского.
Но, несмотря на утрату многих храмов и застройку в конце XIX – начале ХХ века зданиями деловых контор и банков, район этот сумел сохранить только ему присущий облик. И конечно же нельзя было представить Китай-город без полукольца старинной крепостной стены с величественными башнями и проездными воротами.
Многие трагические события – набеги крымских татар, бесчинства в Смутное время, вандализм французов в 1812 году, частые пожары – прокатились через Китай-город, оставляя руины и пепелища, Но, пожалуй, никакое нашествие иноплеменников не сравнимо по своей бесчеловечной изощренности с тем, что пришлось пережить святыням в 1920–30-х годах.
Страшные отметины артобстрела, оставленные на куполах собора Василия Блаженного и Никольской башне Кремля в дни кровавых столкновений, открывших «новую эру», не предвещали ничего хорошего. В течение первых лет революции из четырех национализированных древних обителей были выселены почти все монахи. Монастырские жилые постройки отдали в основном под жилье, храмы же до поры удавалось сохранить, преобразовав их в приходские, благо Китай-город в то время был еще густо заселен.
Уже в 1918 году были закрыты четыре часовни – у Спасской и Никольской башен, снимались образа с Ильинских и Варварских ворот, с кремлевских башен. С середины 20-х годов московские хозяйственники стали поговаривать о закрытии некоторых церквей и часовен и даже о сносе китайгородской стены. В 1925 году Моссовет постановил закрыть Спасскую церковь в колокольне Богоявленского монастыря и передать ее железнодорожникам под жилье. Тогда же небольшую церковь Успения в Чижевском подворье (на Никольской улице, памятник XVII века) занял Наркомвоенмор.
Часовни у Никольской башни Кремля. Слева — часовня Николая Чудотворца, справа — Александра Невского. Фотография из альбомов Н.А. Найденова. 1883 год.
Часовни у Спасской башни Кремля. Слева — часовня Великого Совета Откровение (Смоленская), справа — Великого Совета Ангел (Спасская). Фотография 1900-х годов.
А вскоре были уничтожены первые здания Китай-города. В 1926–1927 годах исчезли часовни у Спасской и Никольской башен Кремля. В 1926 году Москоммунхоз поставил перед Моссоветом вопрос о сносе еще двух часовен – старой Пантелеймоновской на углу Никольской улицы и Богоявленского переулка и Преподобного Сергия у Ильинских ворот. С получением санкции на снос Пантелеймоновской часовни пришлось ждать три года, а с Сергиевской хозяйственники разделались гораздо быстрее.
Ильинские ворота Китай-города и часовня Преподобного Сергия Радонежского. Почтовая карточка 1890-1906 гг.
Часовня во имя Преподобного Сергия Радонежского была устроена у Ильинских ворот по инициативе митрополита Филарета в 1863 году и до революции принадлежала Гефсиманскому скиту Троице-Сергиевой лавры. В начале 20-х годов после закрытия скита часовню с пятью монахами передали обновленцам, обосновавшимся в расположенной неподалеку, на углу Мясницкой улицы, церкви Гребневской Божией Матери. В середине июля 1926 года президиум Моссовета удовлетворил ходатайство Москоммунхоза и Замоскворецкого райсовета о закрытии и сносе Сергиевской часовни для устройства на ее месте проезда в китайгородской стене. Община Гребневского храма и председатель обновленческого Синода митрополит Вениамин предложили разобрать часовню и перенести ее на несколько метров вдоль стены. Однако заведующий отделом благоустройства Москоммунхоза Домарев не внял этим просьбам. 19 мая 1927 года безработные начали ломать часовню. Ее древние иконы – Пресвятой Троицы и Спаса Нерукотворного – были перенесены в Гребневский храм. Спустя пару месяцев от часовни Преподобного Сергия Радонежского остались лишь подвал да фундамент.
Часовня во имя иконы Боголюбской Божией Матери в Варварской башне Китай-города. Почтовая карточка 1900-х годов.
А через год-другой лишилась своего шатрового крыльца устроенная в 1880 году в Варварской башне часовня во имя иконы Боголюбской Божией Матери. Часовня эта была приписана к Покровскому миссионерскому монастырю. Вплоть до 1922 года православные москвичи в конце июня – начале июля отмечали праздник ее главной святыни – Боголюбской иконы Божией Матери. В эти дни чудотворный образ спускался со стены в специально устраиваемый у часовни шатер, где совершалось богослужение. Позже Боголюбская икона была передана в церковь Трех Святителей у Красных ворот, вскоре после этого переименованную в Боголюбский собор. В январе 1923 года сняли и отправили в Музейный отдел большую икону Св. Василия Блаженного, висевшую на наружной стене Варварской башни со стороны Варварки, а осенью все предметы религиозного культа из часовни, занятой под склад Оружейной палатой, оказались в храме Георгия на Псковской горке. Летом 1928 года новый хозяин Боголюбской часовни поднял вопрос о сносе, и вскоре ее не стало. А через год у других ворот китайгородской стены – Воскресенских – была сломана часовня, в которой находилась, пожалуй, самая почитаемая москвичами икона – Иверской Божией Матери, копия XVII века с древнего образа из далекого Иверского монастыря на Святой горе Афон. (О драматической судьбе Иверской часовни читайте в нашей статье «Афонские святыни в старой Москве».)
Воскресенские ворота Китай-города и Иверская часовня при них. Фотография 1895-1900 гг.
Уже в марте 1927 года планировочная комиссия Моссовета через газету «Рабочая Москва» предложила снести в Китай-городе 6 церквей: Космы и Дамиана в Старых Панех, Николы Большой Крест на Ильинке, Ипатия в Ипатьевском переулке, Николы на Москворецкой улице, Николы в Юшковом переулке. Если бы эти планы осуществились, Китай-город лишился бы трети своих приходских церквей. К счастью, тогда атака городских властей на эти храмы была остановлена.
В 1925 году Промбанк хотел снести небольшую церковь Космы и Дамиана в Старопанском переулке и построить на ее месте свою контору. Обследовавшие храм реставраторы обнаружили остатки давно срубленных декоративных деталей. Центральные государственные реставрационные мастерские (ЦГРМ) выступили против сноса церкви и представили проект ее восстановления, чем вызвали большое недовольство властей. Но реставрационные работы начались, и в 1927 году архитектор Д.П. Сухов, возглавлявший их, писал: «Началась травля… в прессе и Моссовете, Тяжелый был момент в работе, сильно трепались нервы, и лишь успех по восстановлению прекрасных древних форм памятника окрылял в борьбе». Храм не только отстояли, но и восстановили его прекрасный двухшатровый верх, наличники, портал. Это была первая серьезная работа реставраторов в Китай-городе. Правда, в 1930 году церковь закрыли, недавно воссозданные шатры и наличники были уничтожены, и долгие годы в уродливом строении, стоящем в Старопанском переулке, трудно было узнать храм, возведенный в XVI–XVII веках. По просьбе Главнауки здание Космодамнанской церкви было передано реставрационным мастерским, которые использовали его как хранилище икон, подлежащих продаже Антиквариатом за рубеж. Позже в здании размещались различные государственные учреждения, а затем – и коммерческие фирмы. Только в 1995 году обезображенный храм вернули верующим.
Церковь Космы и Дамиана в Старых Панех. Фотография Д.П. Сухова. 1925 год.
Инспирированный новой властью Советов, тайно и явно поддерживаемый ОГПУ (Особым государственным политическим управлением) церковный раскол существенно ослабил возможности Православной Церкви по защите своих святынь. В этом отношении ситуация в Китай-городе была весьма характерной: обновленцам-живоцерковникам передали Иверскую и Сергиевскую часовни. Собор Заиконоспасского монастыря на Никольской улице и вовсе превратился в штаб возрожденцев-антонинцев. Печально извесный епископ Антоний (Грановский) жил на территории этого монастыря. Новоцерковники, возглавляемые епископом Можайским Борисом, заняли церковь во имя иконы Владимирской Матери у Никольских ворот. В храме Никола Большой Крест на Ильинке обосновалась община путятинцев – одного из самых скандальных политизированных течений в русской церкви. А храм Николы Красный Звон некоторое время принадлежал группе Свободной Трудовой церкви. Но все же большинство церквей Китай-города, в том числе соборы Василия Блаженного, Казанский Богоявленского монастыря, находились в ведении наиболее гонимых «тихоновцев» – так именовали тех, кто сохранил верность православной традиции.
Однако набиравшая силу политика государственного атеизма неизбежно вела к закрытию храмов и их сносу. Сокрушив часовни, власти вкупе с ведомствами объявили войну церквам. Летом 1928 года Управление зданиями Московского военного округа обратилось к реставраторам за разрешением снести Успенскую церковь конца XVII века, стоявшую во дворе Чижевского подворья, а также Никольский собор Никологреческого монастыря. Видимо, благодаря принципиальной позиции реставраторов храмы тогда удалось отстоять, но за пределами китайгородской стены уже в 1924–1928 годах разобрали Красные Ворота, церкви Введения Божией Матери на Лубянке, Евпла на Мясницкой, Рождества Богородицы в Столешниках, Параскевы Пятницы в Охотном Ряду, и вполне естественно было ожидать подобных деяний и в самом центре города.
И час пробил. В 1929 году Москоммунхоз сломал колокольню Казанского собора на Красной площади. Волна уничтожения захватила китайгородские святыни. Достаточным основанием для закрытия Заиконоспасского собора явилась просьба общества «Техмасс» («Техника – массам») отдать ему храмовое здание. И уже в июле 1929 года президиум Моссовета позволил разместить в памятнике архитектуры XVII–XVIII веков учебные мастерские и лаборатории. Еще более драматично разворачивались события вокруг Богоявленского собора. На него почти одновременно претендовали: Исторический музей, Центральный совет союза Осоавиахим, Украинский клуб, Горная академия и Союзхлеб. Проворнее других оказались Союзхлеб и Украинский клуб. Первый осенью засыпал муку в нижнюю церковь. А после того как Украинский клуб сумел оттеснить Исторический музей, в верхнюю церковь, славившуюся убранством интерьера, въехали студенты-украинцы. Через год от скульптурного декора, белокаменных надгробий, резной церковной мебели остались настолько жалкие крохи, что «делом собоpa» даже был вынужден заняться Президиум ВЦИК, и лишь благодаря непреклонности реставраторов Украинскому клубу не разрешили разобрать богато украшенный двухъярусный восьмерик храма.
В течение нескольких месяцев Главнаука, а вместе с ней и Исторический музей добивались закрытия Покровского и Казанского соборов на Красной площади. Наконец, 10 мая 1929 года президиум Моссовета, «принимая во внимание, что здание церкви Василия Блаженного на Красной площади является музеем и что совершение религиозных обрядов в ней представляет существенное неудобство», передал Покровский собор Историческому музею. (Одним из последних настоятелей храма был Иван Иванович Кузнецов. И.И. Кузнецов, окончивший в свое время Московскую духовную академию и Археологический институт, первым нашел документы о строителях собора – Барме и Постнике. После революции И.И. Кузнецов сидел несколько лет в тюрьме по расхожему тогда обвинению в антисемитизме.) В феврале 1930-го Моссовет заодно закрыл и Казанский собор, стоявший на другом конце Красной площади. Таким образом, к началу 1930 года лишь в 7 из 18 китайгородских храмов совершалось богослужение, были разрушены все часовни, за исключением часовни Спасителя в Зарядье, изувеченной в 1931 году. Упразднены все монастырские храмы, кроме одного – в греческом монастыре.
Часовня Всемилостивого Спаса у Москворецкого моста. Фотография из иллюстрированного прибавления к газете «Московский листок». 1900 год.
В конце 1929 года президиум Замоскворецкого райсовета попытался закрыть церковь Николы Большой Крест на Ильинке. В резолюции по этому вопросу читаем: «Учитывая настойчивые требования общественных организаций, наркоматов и центральных учреждений Китай-города: НКВД, Наркомзема, Наркомфина, Наркомата РКИ, ЦК ВКП(6) и др., закрыть храм и передать его под… клуб пионеров». Это решение вызвало ропот среди реставраторов, и Моссовет не осмелился тогда превратить один из красивейших храмов Москвы в клуб юных ленинцев. Но кто мог подумать, что всего через четыре года на месте великолепного памятника окажется груда развалин!
Ильинские ворота Китай-города и церковь Николы «Большой Крест» на Ильинке. Раскрашенная гравюра по оригиналу Александра де Бара. 1870-е годы.
Разрушение Китай-города власти начали с его стража – древней оборонительной стены. Мощные крепостные стены и башни, сооруженные в XVI веке, не раз ремонтировались и надстраивались. После того как столицу перенесли в Петербург, китайгородская стена стала приходить в запустение, обрастая лавками, погребами и сараями. В начале XIX столетия она едва не разделила трагическую участь стены Белого города, снесенной на исходе XVIII века. К счастью, император Александр I отклонил представленный в 1805 году проект сноса китайгородской стены от Никольских ворот до Москворецкого моста. В 1872 году московское купечество вновь подняло вопрос о разрушении стены, что вызвало резкий протест Московского археологического общества (МАО). Памятник оставили в покое, а МАО в конце XIX века создало специальную комиссию по охране стены.
Уже после Октября, весной 1919 года, возникла новая Комиссия по ремонту и реставрации стен Китай-города, в состав которой вошли такие известные специалисты, как И.П. Машков, А.М. Васнецов, И.В. Рыльский, Н.В. Марковников. Более чем за десять лет реставраторам удалось восстановить многие участки стены. Но в конце 20-х годов в столичных газетах замелькали заметки, в которых говорилось, что ее необходимо снести. Правда, тогда реставрационные мастерские, возглавляемые И.Э. Грабарем, сравнительно легко сумели убедить городские власти в безрассудности подобных проектов. Несмотря на непрерывные нападки, реставраторам вплоть до 1932 года удавалось даже изыскивать средства на ремонт стены. В мартовском номере моссоветовского журнала «Строительство Москвы» за 1932 год появилась, естественно с санкции хозяев города, дискуссионная статья инженера В. Маковского под названием «Китайгородскую стену надо снести». «Мешающему нормальной жизни столицы каменному наследию дикого средневековья, уродующему новое строительство железобетона и стекла, новую архитектуру, не должно быть места в столице…» – недвусмысленно заявлял автор статьи. Он даже не поленился подсчитать, что разбор китайгородской стены даст 18 тысяч кубометров штучного камня и 50 тысяч кубометров битого кирпича, то есть «высвободит» строительный материал стоимостью 500 тысяч рублей. Чему удивляться – ведь наставало время, когда национальное достояние стали оценивать в кубометрах!
Первой жертвой древней стены пали, пожалуй, самые красивые ее двухшатровые Воскресенские (Иверские) ворота. По сути они были обречены уже в первые годы советской власти, когда Красная площадь превратилась в место шествий и демонстраций. Ворота и Иверская часовня конечно же мешали колоннам энтузиастов в свободном марше вливаться на Красную площадь – негодующие по этому поводу голоса стали раздаваться еще в середине 20-х годов. Летом 1929 года власти решились снести Иверскую часовню. Реальная угроза нависла теперь над самими воротами. Правда, тогда Президиум ВЦИК с доводами реставраторов о возможности расширения существующих в Воскресенских воротах проездов до 7 метров и устройстве дополнительных проходов со стороны бывшего губернского правления и через помещения Исторического музея. В сентябре реставраторы под наблюдением Д.П. Сухова расширили арки ворот и пробили проходы в соседних зданиях. Казалось, Воскресенскне ворота спасены, но не тут-то было!
23 июня 1931 года П.Д. Барановский сообщил, что Моссовет предложил музею «очистить в двухдневный срок помещение Иверских ворот ввиду назначенной на 25-е число их соломки». Решено было срочно связаться с Моссоветом и попытаться остановить снос. Но сил реставраторов хватило лишь на то, чтобы отложить разборку на несколько недель. В самом конце июня 1931 года заместитель сектора науки Наркомпроса Канчеев отдал распоряжение срочно приступить к обмерам и фотофиксации ворот. Наблюдение за этими работами было поручено Д.П. Сухову, долгое время руководившему реставрацией памятника. Однако полностью обмеры сделать не успели. Ворота снесли. Через шесть десятилетий московским археологам удалось спасти от разрушения сохранившиеся под мостовой Исторического проезда основания ворот и часовни. И только в 1994–1995 годах состоялось возрождение древней святыни.
В начале 30-х власти почувствовали, что смогли переломить ситуацию в свою пользу, и остановить их было уже невозможно. В 1932 году хозяйственники предприняли попытку передать Казанский собор тресту, занимавшемуся сносом зданий. Но они торопили судьбу. Старинному храму было отпущено еще несколько лет.
B 1932 году власти решили, что пришла пора снести два красивейших храма Китай-города: Владимирской Божией Матери на Никольской улице и Николы Большой Крест на Ильинке. Наркомпрос однозначно высказался против сноса, и реставраторам было поручено срочно обосновать необходимость сохранения этих прекрасных памятников московского барокко.
Церковь Владимирской иконы Божией Матери у Владимирских ворот Китай-города. Литография И.А. Вейса. 1840-е годы.
Церковь Владимирской Божией Матери, построенная женой царя Алексея Михайловича Натальей Кирилловной Нарышкиной, была знаменита тем, что в ней находился чудотворный образ Владимирской Богоматери – список со знаменитой иконы, спасшей Москву от свирепого Тимура в конце XV века. На полях иконной доски были изображены первоверховные апостолы Петр и Павел, а также Тихон Чудотворец, Мария Египетская, мученики первых веков христианства. Серебряная риза иконы была украшена жемчугом и драгоценными камнями. Славился храм и тем, что ежегодно 21 мая сюда совершался из Успенского собора Кремля крестный ход в память избавления Москвы от нашествия крымского хана Мехмет-Гирея.
B 1932 году попытка председателя Моссовета Булганина включить в повестку дня заседания президиума вопрос «О разборке церкви на Новой площади в связи с реконструкцией Москвы» не прошла. Тогда отцы города решили действовать иначе. И вот под их нажимом слабая церковная община сама отказалась содержать храм. В сентябре – октябре 1932 года городские власти упразднили церковь Владимирской Божией Матери и передали ее здание под милицейский клуб. Одновременно была закрыта стоявшая рядом огромная Афонская Пантелеймоновская часовня. И храму, и часовне жить оставалось совсем недолго. Угроза нависла и над закрытой еще раньше церковью Николы Большой Крест.
Афонская Пантелеймонова часовня и церковь Владимирской иконы Божией Матери у Владимирских ворот Китай-города. Фотография 1900-1905 гг.
Но прервем печальную хронику последних месяцев существования храмов, судьба которых полностью зависела от планов реконструкции Китай-города. Еще задолго до принятия Генерального плана реконструкции Москвы 1935 года многие уже предвкушали пир на развалинах «Третьего Рима». Некий архитектор Джус в статье «Как реконструировать центр» поучал: «Наша Красная площадь слишком мала. Она должна быть значительно расширена – до Карунинской площади (ныне Биржевая площадь. – Примечание автора). Отсюда должны быть убраны все здания. Здесь должны быть произведены зеленые насаждения, построены фонтаны, поставлены скульптуры вождей рабочего класса. Театральный проезд должен быть расширен за счет снятия Китайгородской стены. На месте, где стоит Исторический музей, должна быть поставлена грандиозная скульптура на тему Интернационала… Зарядье должно быть упразднено в недалеком будущем». На его месте Джус предлагал разбить парк и разместить в нем правительственные и общественные здания.
Идеи вполне достойные знакомого всем сказочного Урфина Джюса и его деревянных солдат! Воистину не было крепостей, которых не могли бы взять большевики! То, что не сделали завоеватели-иноземцы и губительные пожары, удалось совершить советской власти. 1933–1934 годы стали трагедией для древней крепостной стены Китай-города и ее башен.
2 января 1933 года заместитель председателя Моссовета Усов отдал распоряжение начать разборку Ильинских ворот, обвинив их во всех смертных грехах. По мнению властей, они «мешают движению, создают хвосты автомашин, подвергают опасности пешеходов». Уничтожать ворота решили круглосуточно, в три смены, чтобы покончить с ними за десять дней.
2 января 1933 года рабочие «Мосразбортреста» с ломами и кирками вышли крушить сооруженные в середине XVI века Ильинские ворота. Вскоре наблюдавшим за сносом реставраторам открылись замурованные коленчатые ворота, служившие для заманивания неприятеля, и заложенные отверстия, через которые защитники Китай-города некогда лили кипяток и расплавленную смолу. «Мосразбор» действительно потрудился на славу – уже через неделю после начала работ исчезли арки над проходами и часть стены.
Весной 1933 года приступили к подготовке сноса Варварских ворот и одноименной башни. Однако на сей раз тресту по разборке зданий не удалось явить чудеса ударного коммунистического труда. Подвели службы Мосжилстроя – из башни долго не переселяли жильцов, и поэтому разрушение старинного памятника началось лишь осенью 1933 года. За несколько дней до ноябрьских праздников с Варварскими воротами в основном расправились, даже постарались очистить от кирпича и мусора трамвайные пути. Зато уничтожение длинной и мощной китайгородской стены и башен растянулось на долгие месяцы, работы не прекращались ни зимой 1933 года, ни в 1934 году.
Начало 1934 года оказалось роковым не только для китайгородской стены, но и для реставраторов. Уже в первые дни января было арестовано несколько работников ЦГРМ, в том числе и исполнявший обязанности заместителя директора мастерских Б.Н. Засыпкин, организовавший и обмеры многих обреченных памятников. Арестованных обвиняли в «неправильной линии в области охраны архитектурных памятников Москвы», все они проходили по печально известной 58-й статье. И это было вполне закономерно, ведь даже робкие попытки сотрудников ЦГРМ защитить хотя бы самые выдающиеся памятники вызывали гнев властей, ибо замедляли ход реконструкции города. Некогда сильное архитектурно-реставрационное отделение ЦГРМ в 1933–1934 годах лишилось лучших своих специалистов: Н.Н. Померанцева, П.Д. Барановсково, Д.П. Сухова, Б.Н. Засыпкина и само доживало последние месяцы. На заседании этого отделения, проходившем 7 января 1934 года, реставраторам было предложено утвердить длинный список приговоренных к сносу московских памятников. В этот перечень попал и архитектурный ансамбль в конце Никольской улицы – крепостная башня, церковь во имя Владимирской иконы Божией Матери и огромная Афонская Пантелеймоновская часовня. Реставраторы отважились вступиться лишь за Никольскую и Многогранную башни, они же предложили сохранить отрезок китайгородской стены у Москвы-реки. Фактически была получена санкция на снос почти всей китайгородской стены. Но на последнем заседании архитектурно-реставрационного отделения, состоявшемся 31 марта 1934 года, реставраторов проинформировали о том, что отдел планировки Моссовета готовится снести стену от Варварских до Никольских ворот. После этого известия решили сформировать две бригады для срочного обмера стены. Борьба за спасение китайгородской стены закончилась. Сохранившиеся до сегодняшнего дня два ее небольших участка – у гостиницы «Метрополь» и в Китайгородском проезде – совершенно не дают представления о былой грандиозности этого сооружения. Вместо того, чтобы в 1934 году отметить 400-летие возведения китайгородской стены, власти бессмысленно ее разрушили.
Авторы статей в журнале «Строительство Москвы» заходились от восторга: «То, о чем мечтали лучшие инженеры и архитекторы дореволюционной Москвы при большевиках, при власти Советов, – верноподданнически восклицали они, – стало явью. Старая грязная стена волей пролетариев красной столицы сметена начисто и уступила место широкому блестящему проспекту». (Станкеев В.М. Проспект на месте стены // Строительство Москвы. 1934. №8).
Нельзя не отметить «выдающуюся» роль в этой «победе» Лазаря Кагановича – председателя объединенной комиссии Моссовета и горкома ВКП(6) по вопросам архитектуры и планирования, активно помогавшей быстрой разборке стены.
Китай-Город
Этот округ не имеет никакого отношения к китайцам. С этим словом в простонародье связывали торговлю, а еще иноземную ткань также называли «китайкой». Китай-город — один из наиболее древних районов Москвы. Старше только Кремль. Вообще подобные поселения на Руси строили рядом с крепостями или монастырями и называли посадами. Здесь жили ремесленники и торговые люди, знавшие, что в случае опасности, найдут защиту за кремлевскими стенами. А со временем Китай-город оброс собственными стенами и тоже стал крепостью.
В 1538 году итальянский зодчий Петрок Малый за 4 года построил каменную Китайгородскую стену вокруг посада.
Она была кирпичная, внутри забутована камнем. Белокаменный цоколь опирался на свайный фундамент. Китайгородская стена начиналась от Угловой Арсенальной башни Кремля и шла вдоль площадей Революции и Театральной, у Театрального проезда сворачивала на юго-восток, шла по Лубянской площади, вдоль Новой и Старой площадей и далее по Китайгородскому проезду до Москворецкой набережной, где поворачивала и шла к Беклемишевской башне. Таким образом внутри Китайгородской стены была территория площадью 63 гектара (в два раза больше Кремля).
Длина Китайгородской стены составила 2,5 км. При этом она не стала копией Кремлевской: она была ниже (6-8 метров вместо 10-19 метров в Кремле), но зато толще (более 6 метров), а потому более пригодной для фортификационных целей. Для крупных пушек на стене была даже создана широкая (4 метра) боевая площадка, по которой можно было проехать на паре лошадей. Подобного русская фортификация ранее не видела!
Китайгородская стена была оборудована бойницами для верхнего, среднего и нижнего боя. Были устроены и подземные ходы к подвалам, где хранили боеприпасы. Здесь же располагались «слухи» — специальные приспособления для выявления подкопов, сделанных неприятелем. Венчали стену широкие прямоугольные зубцы-мерлоны, пришедшие на смену кремлевским «ласточкиным хвостам».
Были у Китайгородской стены и собственные башни — всего 14. Из них 8 проездных. Также были так называемые башни-захабы: они не имели стен со стороны крепости.
Трое ворот впускали на главные улицы посада: Никольские (или Владимирские по соседней церкви), Ильинские и Варварские. А через Воскресенские ворота с Иверской часовней гости столицы попадали прямо на Красную площадь. Это единственные сохранившиеся ворота Китай-города, а точнее, восстановленные. В Зарядье существовали Козьмодемьянские ворота Великой улицы, но в конце XVII века их заложили. А у Москвы-реки стояли Водяные (Спасские) ворота.
Возле ворот Китай-города стояли почитаемые в народе часовни. Одна из самых известных располагалась у Варварских ворот. Она была освящена во имя Боголюбской иконы Божией Матери. Другая — преподобного Сергия Радонежского — находилась с 1863 года у Ильинских ворот. Она принадлежала Гефсиманскому скиту Троице-Сергиевой лавры. У Никольских ворот с XVI века стояла часовня Владимирской иконы Божией Матери. На ее месте в 1691–1694 годах на средства Натальи Нарышкиной построили церковь. В 1881–1883 годах напротив нее возвели огромную Пантелеймоновскую часовню.
Вопреки распространенному мнению, эта местность никакого отношения к Китаю не имела. Вероятно, название «Китай-город» произошло от слова «кита» — «связка жердей». Их использовали при постройке первой (временной) стены. По другой версии «kita» произошло от итальянского «cittadelle» — цитадель или укрепление. Связывают это с тем, что строительством руководил итальянец Петрок Малый. Есть версия, что это перенос названия польского Китай-городка — родины Елены Глинской. А некоторые ученые считают, что слово «Китай» пришло из тюркского языка, где оно значит «стена».
В Китай-городе процветала торговля. Адам Олеарий назвал московские торговые ряды улицами. И это на самом деле были улицы, полностью занятые различными торговыми помещениями.
Основным видом торгового помещения была лавка — отдельное каменное или деревянное строение, внутри которого шла торговля. «Лавка» имела установленный законом размер: 2 сажени в ширину и 2,5 в длину, то есть 4Х5 метров. Такую «лавку» содержать могли только богатые купцы, поэтому чаще встречались торговые помещения поменьше: полулавки, четверть лавки, осьмая лавки. Кроме лавок, в торговых рядах были также «погреба», «ящичные места», «рундуки», «скамьи», «кади», «бочки», «шалаши».
«Шалаш» представлял собой небольшой бревенчатый сруб, передняя стенка которого открывалась, и через получившееся отверстие шла торговля. По окончании торгового дня откидная стенка запиралась на замок. Продавец находился в шалаше, а покупатель снаружи. Продавец приглашал покупателя призывом: «Милости прошу к нашему шалашу!». «Шалаши» сохранились и до сих пор: большинство коммерческих киосков по сути «шалаши».
Лавки строили немного выше уровня земли, чтобы в них не было сырости. Покупатели, заходя, всходили, и, уходя, сходили по ступенькам. Поскольку купцу надо было продать, а покупателю купить, то торговались до того момента, когда обоим сделка представлялась выгодной. Часто последнюю, приемлемую для покупателя цену, купец называл, когда тот уже уходил из лавки и сходил по ступенькам. Эту цену и называли сходной. Но все же у купцов были методы обмануть покупателя и получить столько, сколько они рассчитывали.
Продавец берет большее против спрошенного количество какого-либо продукта и с легким толчком бросает его на весы, после этого на весах же отрезает ножом излишнюю часть и во время этого процесса усиленно нажимает на площадку, которая и показывает излишек. Иногда с этой же целью он добавляет еще резкий удар тем же ножом по площадке. Когда площадка весов с недостающим количеством продукта чуть остановится внизу, продавец на мгновение отнимает руки, как бы убеждая покупающего не только в точности требуемого количества, но и в «большом походе». После этого ловкий торговец отрезает из лежащих на прилавке обрезков еще маленький кусочек продукта, дополняет его, быстро срывает покупаемое с чашки весов и, с выражением готовности к услугам, поспешно завертывает в бумагу. В этом приеме обычно скрывается самый значительный недовес. По близости значения слов вспоминается наряду «с походом» прием обвеса, называвшийся у торговцев «с путешествием» или «на путешествие»: когда продавец начинает взвешивать товар и, не снимая его с весов, вежливо отправляет покупателя платить в кассу. Каждый вид обвеса пригоден для определенного вида товара, так, например, сухой гриб иначе как «на путешествие» вешать е выгодно! Мокрить его для весу — гнить начнет, товар перепортишь. А когда продавцу удавалось применить сразу несколько видов обвеса, то такой обвес назывался «семь радостей».
В Китай-городе три главных улицы. Это расходящиеся от Кремля Варварка, Ильинка и Никольская.
У каждой из них всегда был собственный характер. Набожная Варварка, деловая Ильинка, образованная Никольская. Между тремя главными улицами пролегли переулки Китай-города, тоже с говорящими названиями. Одни названы по бывшим торговым рядам: Ветошный, Рыбный, Хрустальный, другие по именам храмов — Богоявленский, Никольский, Космодамианский. Вообще в Китай-городе было более 50 храмов.
Китайгородскую стену много раз перестраивали. Например, при Петре I во время Северной войны была угроза нападения Карла XII на Москву, поэтому вокруг башен появились земляные бастионы — укрепленные выступы в виде зубцов, прикрывавшие проходы в стене, а также ров с вбитыми по дну острыми кольями и перекинутыми сверху деревянными мостами.
А после победы в Северной войне фортификационное значение стены пропало. И поскольку через башенные ворота и ранее проезжать было неудобно, рядом с ними в стене пробили несколько новых ворот. Со временем таких проломных ворот становилось все больше. Вскоре исчезли и земляные бастионы со рвами.
А в начале XIX века Китайгородская стена понесла первую крупную утрату: на берегу Москвы-реки разобрали двухпролетные Водяные ворота.
Тем временем район Китай-города становится не менее привлекательным, чем Кремль. Поэтому постепенно ремесленников вытесняют за его пределы, а земельные наделы переходят к духовенству и боярам. Но торговая функция Китай-города сохраняется.
К началу XX века здесь действуют уже 3 огромных торговых комплекса: Верхние, Средние и Нижние торговые ряды, Гостиный двор, целая улица из книжных и иконописных магазинов (Никольская), и около 4 000 магазинов с площадью более 20 м 2 .
В это время у Китай-города проступают и черты «Сити» — делового центра города, неизменного атрибута европейских столиц. Здесь появляются гостиницы, Биржи, банковские учреждения, конторы.
Сильно изменилась судьба Китай-города после 1917 года. К этому времени здесь было 4 монастыря, 18 церквей, 10 примыкавших к древней стене часовен. Все их закрыли, и многие разобрали.
Пострадала и торговля: в советское время она осталась только за Верхними торговыми рядами, преобразованными в ГУМ. Остальные здания постепенно занимали государственные учреждения. Фактически половину Китай-города поглотил аппарат ЦК КПСС.
А Китайгородская стена стала помехой. К тому времени она находилась в плачевном состоянии: вокруг пристроили огромное число грязных неказистых построек (торговых лавок, лабазов для хранения товаров, мусорных ям и даже «квартир» — некоторые москвичи умудрялись устроить свой нехитрый быт в арочных нишах стены.
Власти объявили Китайгородскую стену памятником архитектуры и затеяли реставрационные работы, но спасти стену не удалось. И это даже несмотря на попытку решить транспортный вопрос, когда в стене пробили новые проезды для трамваев и автомобилей. Однако сначала уничтожили воротные часовни, а затем настал черед и самой Китайгородской стены: в 1931 году разобрали Воскресенские ворота, а в 1934 снесли участок от Третьяковского проезда до Варварских ворот. Разбор стены объявили субботником, на котором трудящиеся собирали кирпич для вторичного его использования при строительстве метро.
Для истории оставили только 2 участка — фрагмент стены вдоль Китайгородского проезда и участок с Птичьей башней на Третьяковском проезде.
Но не стоит списывать снос стены на варварство большевиков. Идею разбора Китайгородской стены вынашивала еще Екатерина II, но у нее руки дошли только до стен Белого города, на месте которых устроили бульвары. Александр I велел древние стены не трогать. В то время даже попытались придать стене более «древний» вид, что исказило облик нескольких башен. Тога же построили контрфорсы и на некоторых участках поставили «ласточкины хвосты» как в Кремле. А вот Александр II уже разрешил Третьяковым для обустройства торгового проезда снести часть Китайгородской стены.
Но основная причина сноса — сильное захламление строения. Например, монахи разводили на стене огороды и сушили белье, беспризорники устаивали в башнях ночлежки, а только из Космодамианской башни выселили 18 девиц с сожителями.
В 2005 году главный архитектор Москвы Александр Кузьмин заявил, что в ближайшие 2-3 года Китайгородскую стену достроят до Китайгородского проезда и воссоздадут одну из башен.
Пока провели частичную реконструкцию строения, на стене открыли ресторан «Китайгородская стена» с интерьерами в русском стиле, и построили пешеходный мост с крытой галереей, соединяющий две ее части.
А в переходе у станции метро «Китай-город» вскрыли мощное белокаменное основание Варварской башни — его и сегодня можно увидеть у выхода в город в сторону Варварки. Как это обычно бывает, камни обросли легендами: считается, что если прикоснуться к ним левой рукой и загадать желание, то оно непременно сбудется.
Говорят, что. . в Рязанской губернии словом «Китай» насмешливо называли барышников и торгашей .
. однажды на участок Китайгородской стены возле гостиницы Боярский двор» (ее тогда отдали под нужды правительства) поднялся кто-то из охраны и спросил у реставраторов, можно ли со стены стрелять по окнам гостиницы. Ответ был утвердительным. В результате именно эту часть стены сломали в первую очередь .
Китайгородская стена на фотографиях разных лет:
А вы хотели бы что-то добавить к рассказу о Китай-городе?
Москва снесенная: от Китайгородской стены до гостиницы «Россия»
Ровно 86 лет назад, 3 июня 1927 года в Москве были снесены Красные ворота — триумфальная арка, установленная в ознаменование победы русских войск над шведами в Полтавской битве.
М24.ru вспоминает этот и другие крупные московские сносы.
У возведенных в 1709 году по приказу Петра I Красных ворот была интересная судьба. Деревянная конструкция простояла до 1724 года, а затем была снесена и заменена новой, в честь коронации супруги Петра, Екатерины I. Впрочем, этой арке тоже не суждено было долго радовать глаз москвичей — в 1732 году она сгорела во время большого пожара и была восстановлена лишь десять лет спустя в честь восшествия на престол Елизаветы Петровны. Торжественный кортеж новой императрицы должен был проехать под этим сооружением по дороге из Кремля в Лефортовский дворец. В 1748 году Красные ворота сгорели снова.
Наконец, в 1753 году по проекту архитектора Дмитрия Ухтомского была построена каменная арка. Она представляла собой образец стиля барокко — с красными стенами, белой пышной лепниной, золотыми капителями — и украшалась десятками изящных рисунков и гербов российских губерний, а также аллегорическим бронзовыми скульптурами.
Арку увенчивал портрет Елизаветы, который в 1825 году накануне коронации Николая I был заменен двуглавым орлом. Кроме того, над пролетом арки установили золотую скульптуру трубящего ангела.
К началу XX века Красные ворота сильно обветшали. Весной 1926 года их отреставрировали, но уже в декабре президиум Моссовета из-за необходимости расширения Садового кольца принял решение снести арку. Во время сноса большая часть декоративных элементов, украшавших строение, была уничтожена, однако некоторые из них удалось сохранить, увидеть их можно в Музее истории Москвы.
Сухаревская башня, 1933 год. Фото: ИТАР-ТАСС
Еще одним знаменитым снесенным памятником московской архитектуры можно назвать Сухаревскую башню . Она также была построена по приказу Петра I в 1692-1695 годах. Свое название башня получила от находившихся на этом месте Сухаревских ворот, которые, в свою очередь, были названы так в честь полковника Лаврентия Сухарева, оставшегося верным Петру во время стрелецкого мятежа 1689 года.
Высокая, украшенная огромными часами башня напоминала западноевропейскую ратушу. По легенде, здесь проводил свои алхимические опыты известный сподвижник Петра I Яков Брюс, прозванный «колдуном с Сухаревой башни». В начале XVIII века здесь была размещена морская «навигацкая» школа, а затем московская контора Адмиралтейской коллегии.
В 1870-е годы башня была реконструирована под руководством архитектора Артемия Обера. А после революции здесь открыли Московский Коммунальный музей.
Разобрать башню в связи с реконструкцией площади было решено в августе 1933 года. Против этого решения выступили многие крупные советские архитекторы и деятели искусства, убеждая Сталина сохранить исторический и архитектурный памятник. Однако власти были непреклонны, и осенью 1934 года башня была снесена, а Сухаревскую площадь переименовали в Колхозную.
Китайгородская стена со стороны Новой площади в Москве, 1926 год. Фото: ИТАР-ТАСС
Также среди снесенных московских достопримечательностей нельзя не вспомнить Китайгородскую стену . Это была краснокирпичная крепостная стена, построенная вокруг Китай-города в правление матери Ивана Грозного Елены Глинской в 1535-38 годах. Укрепление должно было защищать московский посад от набегов крымских татар.
Стены Китай-города, протяженность которых составляла 2,5 километр, примыкали к угловым башням Московского Кремля — Беклемишевской и Арсенальной. В сравнении с Кремлевской стеной стены Китай-города ниже, но зато толще, с площадками, рассчитанными на орудийные лафеты. Такие укрепления лучше приспособлены для отражения пушечного огня. По периметру стены располагались 12 башен и четверо ворот.
В XVIII веке стены утратили военное значение, и уже при Александре I возникли планы их сноса. В его царствование стена была реконструирована, бастионы срыты, а Ильинские ворота открыты для проезда. Кроме того, были проделаны еще одни ворота — Ново-Никольские, а Москворецкие ворота были снесены. В 1871 году в стене появились еще одни проломные ворота — Третьяковский проезд. А китайгородские башни в те годы использовались как хранилища для архивов.
Стена была почти полностью уничтожена во время сталинской реконструкции Москвы. В 1927 году снесли Владимирские ворота, а затем, в 1934, и все оставшиеся стены. Сохранившийся участок древней крепости теперь можно увидеть только на площади Революции, а кусочек фундамента — в подземном переходе станции метро «Китай-город».
Пушкинская площадь до реконструкции в 1930-е годы. Фото: ИТАР-ТАСС
В 1937 году была снесена еще одна московская достопримечательность — Страстной монастырь . Строительство обители началось в 1654 году по приказу царя Алексея Михайловича на месте встречи москвичами у ворот Белого города Страстной иконы Божией Матери, по которой он и получил свое название.
К 1917 году на территории монастыря было 3 храма: собор Страстной иконы Божией Матери посреди монастырского двора, построенный в 1641-1646 годах еще до основания монастыря; церковь Алексия Человека Божия, построенная архитектором Михаилом Быковским в 1849-1855 годах; и церковь Антония и Феодосия Печерских, освященная в апреле 1899 года. После революции монастырь был упразднен. В 1929 году там разместился центральный антирелигиозный музей Союза безбожников СССР. А в 1937 году постройки Страстного монастыря были снесены в ходе реконструкции улицы Горького. В 1950 году здесь был устроен сквер с фонтанами и клумбами, сюда же перенесли памятник Пушкину, который стоял напротив в начале Тверского бульвара.
Гостиница «Россия», 1995 год. Фото: ИТАР-ТАСС
А вот снесенная недавно гостиница «Россия» , в отличие от всех перечисленных зданий, относится совсем к другой эпохе. Первоначально в Зарядье планировали построить еще одну сталинскую высотку и уже возвели 10 этажей. Но Сталин умер, и стройку заморозили. К проекту вернулись в 1960-е годы. Было решено переоборудовать недострой в гостиницу. На момент постройки гостиница «Россия» была самой большой в мире. Она представляла собой четыре 12-этажных корпуса, поставленных замкнутым прямоугольником, которые образовывали внутренний двор. В гостинице было 3182 номера, рассчитанных на 5300 постояльцев.
В 2004 году власти Москвы решили снести гостиницу из-за сильной обветшалости здания. С 1 января 2006 года «Россия» была закрыта, а в марте здание начали разбирать. На освободившейся территории в 2012 году было решено обустроить парковую зону с развлекательным центром. Однако сроки реализации этого проекта пока не определены.
Вернуть Москве. Уничтоженные памятники архитектуры можно воссоздать
Отвечает Борис Пастернак, архитектор-реставратор, член Федерального научно-методического совета по культурному наследию Минкультуры России:
— Безусловно, нужно ставить вопрос о восстановлении — возможно, фрагментарном — Китайгородской стены. А воссоздание таких выдающихся московских храмов, как церковь Успения на Покровке и Никола Большой Крест на Ильинке, — вопрос не только архитектурный, но и восстановления исторической справедливости. Да, существует мнение: если вернуть утраченное, получится макет. Но если воссоздание памятника ведётся по сохранившимся чертежам, по старым технологиям и с любовью, то новое здание становится неотъемлемой частью города. И символическое его значение зачастую важнее архитектурного.
Коллаж — Юлия Аганина, фото — Эдуард Кудрявицкий, «АиФ»
Так могла бы выглядеть Лубянка, если бы Китайгородская стена до сих пор окольцовывала центр города. Эту крепость длиной 2567 м с 12 башнями строили в 1535-1538 гг. для обороны от крымских татар. За Владимирскими воротами (на фото) на месте нынешнего торгового центра стояла великолепная часовня Пантелеимона Целителя. Всё снесли к 1934 г. Реконструкция началась уже в конце 1960-х гг., когда был выстроен фрагмент стены вдоль Китайгородского проезда. В 1995 г. восстановили ведущие на Красную площадь Воскресенские ворота, а затем стену на Театральной площади и арку Третьяковского проезда.
Первые триумфальные ворота на этом месте (ныне площадь Красные Ворота) построили после Полтавской битвы в 1709 г. Они были деревянными и горели дважды, пока в 1753-1757 гг. зодчий Д. Ухтомский не выстроил новые, каменные. Не зря ворота прозвали Красными, то есть красивыми, — они были расписаны под мрамор, украшены 8 золочёными статуями, и ещё одна статуя — Славы — венчала их сверху. Через них проходила дорога на Красное Село. Ворота уничтожили в 1927 г., чтобы расчистить дорогу для транспорта. А ещё через год снесли и стоявший рядом храм Трёх Святителей. На их месте так ничего и не построили.
Сухаревскую башню начали строить в 1692 г. на месте деревянных Сретенских ворот крепости Земляного города. Гигантскую по тем временам (60 м высотой), её звали невестой Ивана Великого. Башню окружало множество слухов — говорили, что в ней работал маг и чернокнижник Яков Брюс. Снесли её в 1934 г. А в 2005 г. во время строительства подземного перехода на Сухаревской площади рабочие раскопали фундамент башни.
Страстной монастырь до 1937 г. стоял на месте, с которого сейчас взирает на Белокаменную Александр Сергеевич Пушкин и где в XVII в. москвичи встречали Страстную икону Божией Матери, привезённую из Нижегородской области. Обитель основали в 1654 г. И хотя в 1812 г. кельи занимали солдаты Наполеона, а в 1919 г. — Военный комиссариат, монахини продолжали жить в монастыре до 1928 г. После этого здание превратили в музей Союза безбожников СССР.