Рассказы где неодушевленные предметы одушевляются

ФЕНОМЕН «ОДУШЕВЛЕНИЯ» ВЕЩЕЙ, ИЛИ РАЗГОВОР С ВЕЩАМИ Текст научной статьи по специальности «Психологические науки»

слабоструктурированное интервью / эгоцентрическая речь / разговор вслух с вещами / феномен «одушевления» вещей / slightly-structured interview / egocentric speech / talking aloud with things / the phenomenon of «animating» things

Аннотация научной статьи по психологическим наукам, автор научной работы — Трубицына Людмила Валентиновна

Исследован феномен разговора взрослых людей с вещами как широко распространенный в норме. Основной метод исследования – метод слабоструктурированного интервью с последующим качественным анализом. Показано, что разговор взрослых людей с вещами может быть способом эмоциональной разрядки, саморегуляции, совладания с одиночеством, обращением к человеку, патологическим симптомом, проявлением эмоциональной привязанности к вещи, экстериоризацией процесса мышления, разговором с самим собой, проявлением магического мышления, частью ритуала, способом привлечения внимания. Выдвинут ряд гипотез о генезисе феномена разговора с вещами и обоснована необходимость его дальнейшего изучения.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

THE PHENOMENON OF «ANIMATING» THINGS, OR TALKING TO THINGS

This study sets the goal of investigation the possible options and manifestations of the phenomenon of adult conversation with things as widespread nonpathological phenomenon. The main method of research is the method of slightly-structured interviews with subsequent qualitative analysis. The conversation of adults with things can be a way of emotional discharge, self-regulation, coping with loneliness, addressing a person, a pathological symptom, a manifestation of emotional attachment to things, exteriorization of the thinking process, a conversation with oneself, a manifestation of magical thinking, part of a ritual, a way to attract attention. A number of hypotheses about the genesis of the phenomenon of talking with things are formulated and the need for further study is justified.

Текст научной работы на тему «ФЕНОМЕН «ОДУШЕВЛЕНИЯ» ВЕЩЕЙ, ИЛИ РАЗГОВОР С ВЕЩАМИ»

ФЕНОМЕН «ОДУШЕВЛЕНИЯ» ВЕЩЕЙ, ИЛИ РАЗГОВОР С ВЕЩАМИ

ГБОУ ВО Московской области «Академия социального управления», Москва

Исследован феномен разговора взрослых людей с вещами как широко распространенный в норме. Основной метод исследования — метод слабоструктурированного интервью с последующим качественным анализом. Показано, что разговор взрослых людей с вещами может быть способом эмоциональной разрядки, саморегуляции, совладания с одиночеством, обращением к человеку, патологическим симптомом, проявлением эмоциональной привязанности к вещи, экс-териоризацией процесса мышления, разговором с самим собой, проявлением магического мышления, частью ритуала, способом привлечения внимания. Выдвинут ряд гипотез о генезисе феномена разговора с вещами и обоснована необходимость его дальнейшего изучения.

Ключевые слова: слабоструктурированное интервью, эгоцентрическая речь, разговор вслух с вещами, феномен «одушевления» вещей.

Речь человека вслух, не обращенная к другим людям, со времен исследований Ж. Пиаже получила название речи эгоцентрической. Мы привыкли считать, что эгоцентрическая речь характерна для детей, а с возрастом исчезает. Именно Ж. Пиаже, подробно исследовавший и описавший феномен эгоцентрической речи у детей [7], нашел, что эгоцентрические высказывания ребенка исчезают годам к восьми. В исследованиях Л.С. Выготского [2] выдвинуты гипотезы о функциях эгоцентрической речи и экспериментальным путем показан путь перехода от эгоцентрической речи ребенка к внутренней речи взрослого. При этом эгоцентрическая речь выступает фактически как промежуточное звено в переходе от речи социальной к речи внутренней взрослого человека. В мировой психологии проводились и продолжают проводиться исследования, продолжа-

Трубицына Людмила Валентиновна канд. психол. наук, доцент кафедры психологии и педагогики, государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования Московской области «Академия социального управления» E-mail: trubitsyna.lyudmila2015@yandex.ru

ющие эти линии изучения эгоцентрической речи, которая в современной зарубежной психологии чаще называется «приватной» (private speech) [12, 15].

Л.С. Выготский неоднократно подчеркивал, что первоначальная речь ребенка чисто социальная и лишь далее «развивается по принципу дифференциации отдельных функций и в известном возрасте довольно резко дифференцируется на эгоцентрическую и коммуникативную речь» [2, с. 55]. Резкое снижение проявлений эгоцентрической речи вслух в присутствии других людей привело к ошибочным имплицитным выводам о фактическом исчезновении в обычных условиях у взрослого человека речи вслух, не обращенной к другим людям. Хотя отдельные исследования показывают, что проговаривание вслух задач или своих действий по их решению может повышать эффективность деятельности, то есть можно говорить о том, что и взрослый человек в сложных условиях может экстериоризиро-вать внутреннюю речь [17]. Однако обычно речь взрослого человека вслух, не обращенная к кому-либо другому, воспринимается как нечто странное. Такая речь может рассматриваться как признак психического заболевания [6]. Может быть, именно из-за таких представлений люди и стараются из-

бегать говорить вслух, не обращаясь к другим людям, но это не значит, что они не говорят вслух в отсутствие других людей. Но в данном случае можно говорить не об эксте-риоризации мышления (внутренней речи), а о другой форме речи — коммуникативной.

Во многих исследованиях априорно предполагается, что коммуникативная речь направлена к другим людям. Но так бывает не всегда. Если обратиться к обыденным наблюдениям, то можно с легкостью обнаружить, что люди разговаривают со своими животными, с растениями. Разговоры человека с животными, в первую очередь, с собаками и кошками, уже не раз становилось предметом исследований не только психологов, но и лингвистов [4, 13].

В нашем исследовании мы целенаправленно решили ограничиться общением с неживыми предметами. Дети очень часто разговаривают с куклами. И это привычно воспринимается как совершено нормальное поведение. Тем не менее и взрослые порой разговаривают с вещами, и это не рассматривается как что-то патологическое. Например, обращение к не вовремя звонящему телефону: «Ну, замолчи же, наконец». Каково происхождение такой речи, направленной к вещам? Конечно, можно просто рассматривать такую речь как проявление антропоморфизма, считая его присущим людям вообще свойством [14]. Но мы считаем, наоборот, что исследование обращенной к вещам речи людей во всем разнообразии ее форм и функций может лучше помочь понять, в том числе, и формирование антропоморфизма.

В настоящем исследовании мы поставили целью исследовать феномен разговора взрослых людей с вещами и выделить ее варианты.

В качестве основного метода исследований использовался метод слабоструктурированного интервью с последующим качественным анализом [9]. Слабострукту-

рированное интервью направлено на максимально широкое описание феномена, его особенностей, возможно, некоторых представлений о связях и причинах. Оно не дает ни картины статистической распространенности представлений, ни доказанных связей между разными аспектами, но без получения такой разнообразной картины имеется риск получить очень урезанную. В этом основное отличие слабоструктурированного интервью от полуструктурированного, при проведении которого исследователь заранее планирует если не вопросы, то основные аспекты феномена, которых он собирается коснуться [5], то есть все же ограничивает априорно возможную картину. В слабоструктурированном интервью в процессе активного взаимодействия интервьюера и респондента проясняются самые разные аспекты изучаемого феномена, которые ни тот, ни другой ранее могли не замечать. Можно сказать, что в процессе слабоструктурированного интервью формируется картина феномена (это слово мы используем, прежде всего, в общенаучном смысле, а не так, как это происходит в феноменологической философии и психологии, где постулируется «вынесение за скобки» знаний и рассуждений [10]).

Главная задача интервьюера в качественном слабоструктурированном интервью — быть заинтересованным тем, что думает об объекте исследования и как к нему относится респондент. В противоположность к призывам к сохранению «объективности» и «непредубежденности» мы считаем, что даже в процессе интервью у интервьюера появляются какие-то собственные мысли и отношения к объекту исследования и бессмысленно требовать, чтобы это не происходило. Важнее, чтобы интервьюер сохранял интерес к предмету исследования и понимал, что не знает, как к этому предмету исследования относится и что о нем думает респондент.

В соответствии с целью получения наиболее полной картины при формировании выборки для максимального охвата различных представлений мы, по сути

дела, отказываемся от принципа репрезентативности в пользу принципа разнообразия. Нас интересуют не наиболее распространенные ответы, а максимально представляющие все возможное разнообразие взглядов, поэтому выбираются максимально различающиеся (по полу, возрасту, статусу, образованию и т.д.) респонденты. По сути дела, выборкой для дальнейшего анализа будут не респонденты, а совокупность их ответов. Мы стараемся коснуться вопросов, которые считаются важными представителями самых разных психологических подходов. Конечно, полностью отказаться от заранее заготовленных вопросов сложно. Так, первым и основным вопросом является вопрос «Что такое. », остальные предполагаются в самом общем виде: что, кто, когда, где, по отношению к кому или чему, при каких условиях, что поддерживает, что мешает, как реагирует, какие чувства, мысли, действия, почему, зачем, к чему приводит.

Развиваемый нами метод слабоструктурированного интервью близок к традиционно используемому в советской психологии методу клинической беседы, так как далее осуществляемый анализ идет не по пути феноменологической интерпретации с ее «вынесением за скобки» знаний и социального опыта или интерпретации герменевтической с ее стремлением к «непротиворечивости». При анализе материалов интервью идет выделение некоторых основных проявлений (категорий, если говорить в понятиях Джорджи [5, 16], или «симптомов» на языке клиническом), которые затем объединяются в категории более общие («синдромы» или «факторы»). При таком анализе акцент ставится не на филологические, а на психологические категории (точнее, факторы).

Клиническая беседа как метод исследования была предложена Ж. Пиаже в его известных исследованиях развития мышления и речи у детей [7]. Те основные феномены детского мышления, которыми прославилась школа Пиаже, удалось описать

не столько благодаря эксперименту, сколько следующей за ним клинической беседе. Ж. Пиаже отмечал: «Тесты измеряют способности и достижения. Мы же исследуем то, как ребенок рассуждает и как открывает новые инструменты. Поэтому мы используем направленную, неформализованную беседу». И далее: «Если вы следуете за ребенком там, где его ответы будут спонтанными, вместо того, чтобы направлять его заранее спланированными вопросами, то вы сможете выяснять кое-что новое. Конечно, у нас есть три или четыре вопроса, которые мы задаем всегда, но после них мы можем исследовать область целиком, вместо использования предустановленных вопросов» [1, с. 107].

Особенность нашего исследования состояла в том, что с момента выбора проблемы до анализа результатов работа проводилась как совместное коллективное научное исследование. Л. Уманский выделял три типа совместной деятельности: совместно-взаимодействующая, совместно-последовательная и совместно-индивидуальная [11]. Если отнести эти типы совместной деятельности к деятельности научной, то, по крайней мере, в области психологии мы чаще всего имеем дело с двумя последними вариантами, что особенно заметно в таком явлении, как научное соавторство. Фактически научное соавторство получило свое развитие в течение XX века, причем постоянно росло не только количество публикаций, написанных в соавторстве, но и количество авторов [8]. При этом в психологической науке очень мало используются многие потенциальные преимущества коллективной деятельности — возможности применять «коллективный интеллект», или коллективный разум, как коэффициент сотрудничества в понимании С. Джойса, или полезного взаимодействия, которое «определяется как потенциал объединения интеллектуальных способностей участников групповых отношений» [3].

В настоящем исследовании в качестве исследователей выступала группа студен-

тов, которые проводили интервью, анализировали результаты, а затем находили наиболее яркие примеры на все выделенные категории. Чтобы обеспечить возможное максимальное участие всех, качественный анализ проводился и в малых подгруппах, и в группе в целом, а также создавался совместный текст анализа с использованием «облака», куда размещались для общего доступа исследователей как все интервью, так и общий текст анализа.

При анализе вначале в каждом интервью выделялись все «симптомы» — проявления разговора с вещами. Затем на основании уже нескольких интервью происходило объединение этих симптомов в более крупные единицы, при этом объединение шло по пути обобщения и выделения более крупных категорий. Важно отметить, что выделение этих категорий происходило уже не по каждому интервью в отдельности, так как нас, в первую очередь, интересовал сам феномен «одушевления вещей», а не индивидуальные особенности его проявления. После завершения выделения категорий все интервью просматривали снова, чтобы убедиться в том, что все выделенные в них случаи попадают в одну из выделенных категорий. Подбирались к тому же наиболее яркие примеры, которые позднее включались в текст анализа. Следовательно, выделение категорий также происходило не априорно на основании предварительных гипотез исследователя, а индуктивным путем обобщения эмпирических данных.

Интервьюеры — 23 студента-психолога, респонденты — мужчины и женщины от 15 до 75 лет, проживающие в Москве и Московской области. Студенты-интервьюеры уже были знакомы с методами проведения интервью. Интервью были посвящены феномену разговора с вещами. В начале каждого интервью интервьюеры предлагали респондентам вспомнить конкретные случаи, когда те обращались к вещам. В случае затруднений интервьюер мог привести какой-нибудь простой пример.

Люди «одушевляют» вещи, разговаривая с ними. Все интервьюеры до проведения интервью отметили, что иногда разговаривают с вещами. Среди респондентов только одна пожилая женщина (78 лет) сказала, что никогда не разговаривает с вещами и никогда не сталкивалась с тем, чтобы с вещами разговаривали другие. Возможно, это было связано с родственными отношениями с интервьюером (внучка) и ее нежеланием быть воспринятой как «ненормальной». Интервью далее не проводилось (в числе респондентов не учитывалось). Мы решили также не включать в анализ интервью те случаи, когда респонденты упоминали разговоры с животными или растениями.

Все остальные опрошенные (24 человека) сообщили о знакомстве с феноменом «одушевления» вещей и сами в каких-то ситуациях говорили с вещами, а также сталкивались с тем, что так поступали другие люди. В результате качественного анализа интервью, посвященных разговору с вещами, была получена следующая картина феномена «одушевления вещей».

Люди могут разговаривать с такими предметами, как машины: («Моя хорошая, ну давай, заводись, я в тебя верю, моя ласточка!», «Спасибо большое тебе, ты такая хорошая, такая красивая», «Каждый раз, когда иду на остановку, я прошу автобус задержаться»); другая техника («Папа. ищет телефон: «Ну, где же ты?»); Интернет («Ну, что ты опять глючишь? Ну, что ты тормозишь-то?»); мебель («Ударюсь об стул и могу сказать: «Дурацкий стул, почему ты здесь стоишь?» — вот так могу сказать, но он не уходит, не реагирует, но я могу его пнуть, и он откатится»); сериалы («Мелодраму смотрела, задавала вопросы героям сериала: «Ты так сделал? Зачем»? — все вопрошаю, ругаюсь на них, сержусь»); дороги («Почему вы такие плохие?»); еда («Картошечка моя, ты вот сейчас мягонькая, но с маленькой корочкой сделайся, пожалуй-

ста», — или пельменям — «давайте, чтобы не переварились».); алкоголь («О-о-о, наконец-то мы встретились, я тебя ждал неделю рабочую»); лампочка («Ну, что ты снова отходишь?»); стелька («Стельку вставляешь в сапог, она не лезет: «Давай, влезай, давай, давай»); письменные принадлежности («Любимый мой карандаш, нарисуй, пожалуйста, то, что я хочу») и многое другое.

Разговаривают с теми вещами, с которыми больше времени находятся в контакте («С чем чаще взаимодействуем, с тем чаще общаемся»).

Интонации при разговоре с вещами могут отличаться от обычных («Может быть, мультяшный какой-то может быть разговор. Какой-то другой, ненастоящий. Выдуманный», «с какой-то искусственной, неправильной интонацией»).

Люди разговаривают с вещами по разным причинам.

Дети (по-видимому, большая часть) разговаривает с игрушками («Я даже своей игрушке какой-то давней давала имя и брала ее везде с собой. Это было, наверное, моим талисманом, поддержкой»).

Люди могут разговаривать с вещами от одиночества («Когда придумываешь, одушевляешь какой-то предмет, воображаешь себе друга, это как раз связано с тем, что ты чувствуешь себя одиноким где-то в глубине души», «Те, кому некуда деть свою любовь, и они ее выражают к предметам, разговаривая с ними»).

Особенно это может касаться пожилых людей («Иногда, наверное, от одиночества, пожилые люди часто этим занимаются, потому что им нужно с кем-то поговорить, рассказать, может, это какая-то памятная вещь, которая осталась от человека, которого нет уже, может, просто дорогой подарок, они рассказывают свои пожелания, мысли, ничего не преследуя, просто разговор по душам, но при этом предмет живой для них»).

Может быть, желание поделиться с кем-нибудь мыслями, рассказать о важном событии. Но иногда человеку просто надо

выговориться. Люди в социальных сетях иногда пишут просто компьютеру, чтобы выговориться, а не людям («Есть такие сайты в социальных сетях, люди там пишут свои эмоции, мысли, это тоже вариант общения, они пишут компьютеру»).

Разговор с вещью может происходить и в ситуации, когда просто больше никого рядом нет («Так как говорить не с кем, то ты говоришь собственно с предметом. У меня есть проблема, которую доставляет мне кофе-машина, она материальна, я ее вижу, соответственно я к ней и обращаюсь, сложно выйти и прокричать в окно на кофе-машину, когда вот перед тобой стоит эта кофе-машина, я на нее и кричу». «Когда обычно хорошее настроение, когда в ожидании какого-то там праздника. То есть, когда эмоции зашкаливают и выплеск, хочется вот. как сказать? Любовь что ли эту выплеснуть. И рядом вот нет человека, которому бы хотелось вот что-то порасска-зывать, вот начинаешь с предметами разговаривать»).

Говорение с вещами может быть связано с «ненормальностью», с психическим заболеванием («Моя мама болела синдромом Альцгеймера, она разговаривала там с зеркалом, подушкой и т.д. Но я думаю, это уже другой случай, просто уже куку-шечки»).

Именно из-за этого респонденты особый упор делают на нормальности разговора человека с вещами, по крайней мере, собственной. Хотя некоторая неуверенность в собственной нормальности возникает при рассказе о своих разговорах с вещами («Как по мне, так это нормальная реакция, они же не сами с собой, они с предметами, техникой, мебелью, это нормально»).

Сталкиваясь с разговором других людей с вещами, человек может воспринимать это и как обычное явление («Это как бы в порядке вещей», «Это просто привычное что-то»), и как смешное («Я вижу это и осознаю комичность ситуации. И это не то, чтобы ненормально»).

В отличие от нормальных людей, ненормальные люди считают, что вещи им отвечают («Когда люди немножко помешанные, и они думают, что предметы им отвечают и они реально слышат голоса», «Я смотрю, у него явно не все в порядке с головой, у него явно какое-то заболевание, и вполне вероятно, что сейчас обострение, поскольку он шел, брал банку, что-то там с ней разговаривал и либо брал с собой, либо выкидывал обратно ее на землю. Так же поступал с крышками, т.е. какой-то здоровый пакет, который лежит на тротуаре, он мог пропустить, наступив на него, а какую-то маленькую крышку взять. И что-то там потрясти и выкинуть ее в мусорку». «Я явно опасалась этого человека, он разговаривал с предметами, он их явно одушевлял и было страшно»).

Когда другие люди разговаривают в присутствии чужих — это может восприниматься как ненормальность. («Вы бы могли в присутствии других людей так поговорить с машиной?». — «В присутствии своей семьи, да». — «А на работе?». — «Да Вы че, я же солидный уважаемый человек, что обо мне подумают? Скажут, с катушек съехал -и выгонят меня с работы»).

Чтобы не выглядеть ненормальными, люди могут стараться разговаривать с вещами мысленно («Вообще я стараюсь делать это крайне редко, потому что наблюдаю за мамой и бабушкой. Я, конечно, не хочу скатываться до такого уровня, чтобы разговаривать с предметами. Я стараюсь это делать в мыслях, но периодически у меня такое случается»).

Однако при сильных негативных эмоциях присутствие других людей перестает быть значимым. Люди могут общаться с предметом, не обращая внимания на находящихся рядом людей («То есть вы в принципе не переживаете, что кто-то рядом?». — «Абсолютно. Но при этом, если рядом находятся люди, человек будет говорить с вещью меньше». — «Когда вы один, вы больше общаетесь с машиной или столько же, как когда вокруг есть люди?». — «Ну, наверно, когда один — больше»).

Иногда люди разговаривают с вещами на публику, демонстративно, видимо, желая привлечь внимание к себе («Так-то чисто для красного словца кто-то может говорить, но это видно, что он наигранно там типа»). В некоторых случаях разговор с вещью служит способом привлечь к ней внимание других людей, желанием похвастаться этой вещью перед другими («Собеседник там рядом стоит — а вот цветочек там — (человек) гладит листики, поднимает: вот он растет, это мой цветочек»).

Разговоры с персонажами фильмов, сериалов, телепередач и с фотографиями людей вряд ли в полной мере могут рассматриваться как проявление феномена одушевления вещей, так как в этом случае разговор обращен не к вещам, а к людям («Мужчины часто разговаривают, когда смотрят футбол, хоккей: «Ну, куда ты бьешь, ну что ты». «А ну, еще последние полгода разговариваю с фотографией бабули. Просто ее больше нет рядом. В общем, часто разговариваю с ней». — «А при этом что Вы испытываете?». — «Чувствую, что разговариваю с родным человеком, облегчение чувствую»).

Люди зачастую ведут диалоги с неживыми предметами в состоянии крайнего эмоционального возбуждения, в ярких эмоциональных всплесках.

Чаще всего обращение к предметам происходит, когда люди торопятся или опаздывают куда-то, а вещи ломаются или не работают («Когда что-то не работает, а хочу, чтобы работало, дома, когда тороплюсь, опаздываю куда-нибудь, когда надо поскорее»).

В ситуации фрустрации обращение к вещам часто связано с эмоциональной вспышкой, вещи служат объектами для выражения злости, агрессии, раздражения человека. В разговоре с вещами люди выражают свое недовольство, так как предмет не работает как должен («К примеру, срочно нужно переключить на другой канал, а заел пульт от телевизора, не заводится машина, начинает зависать компьютер,

начинает глючить домофон, кофе-машина»), причиняет физический дискомфорт («об ножик, бывает, обрежусь, ругаюсь на него»).

В этих случаях люди ругаются на вещи, кричат на них, угрожают и запугивают («Ах, ты паразит такой, сейчас, если ты не заработаешь, я тебя выброшу!», «Если ты сейчас не будешь налаживаться, я тебя просто продам»), оскорбляют («Сволочь какая, давай работай»), могут даже прибегать к физическим действиям («По дивану со злобы бил тоже»).

Крики и ругань в этом случае обычно являются просто способом выплеснуть негативные эмоции, разрядиться («Обругала — и мне легче становится», «Ну, выплескиваешь энергию, успокаиваешься, снимешь стресс»). В результате разговора с вещами люди либо выговариваются, либо выплескивают эмоции и потом чувствуют себя лучше, им становится легче.

Разговор с вещами в ситуации фрустрации может выступать не только как выплеск негативных эмоций, но и как средство самоконтроля. Вежливый разговор может помогать самому человеку «держать себя в руках» («Просто знаешь, что она (машина) должна завестись, но вроде бы как бы и себя: «держись», что — надо-надо-на-до, вроде бы это, не выключай ключ, сейчас заведется»), не нервничать сильно при неудаче или неполадках в работе. Иногда разговор может предшествовать ожидаемой фрустрации («Если, например, вздуется шина, я буду в полной панике бегать вокруг машины, соответственно пока ничего не произошло, я уговариваю ее, чтобы это не произошло, ну, точнее, я так уговариваю себя успокоиться»).

Разговор с вещами может быть связан с общим настроением в течение дня: либо накопившимися негативными эмоциями, либо с хорошим настроением («Но обычно да, обычно в ожидании какого-то чуда, что ли, или праздника какого-то»), либо со скукой. Особенности разговора могут быть связаны с уже имеющимся настрое-

нием («Когда, допустим, не работает телефон, для меня это травматично, а бывает, в какие-то моменты не работает — и меня это никак не задевает, я даже не обращаю на это внимание», «Зависит от того, в каком я состоянии, могу ругаться, могу просить»).

Люди могут одушевлять вещи, выражая по отношению к ним положительные эмоции и чувства: любовь, заботу, привязанность, симпатию («Машина сломается, он ее жалеет, он ее умоляет, просит, целует, гладит, она живая для него, он душу в нее вкладывает, и так на протяжении многих лет»).

При этом может проявляться некоторая зависимость от вещи или привязанность к ней. Имянаречение, или наделение вещи именем собственным, является одной из форм проявления привязанности и любви к вещи, которая воспринимается уже как живая («Я даже своей игрушке какой-то давней давала имя и брала ее везде с собой». «Когда муж купил вторую машину, он сказал: «Ее зовут Галя», мужчина, который продавал ему машину, сказал, что ее так зовут». «У меня одногруппник. Он. У него есть его чашка. Я не помню, как ее зовут. И. он говорит о ней, называя ее имя»).

Хотя выплеск эмоций обычно не сопровождается реальным осознанным ожиданием ответных реакций вещи, но люди могут все-таки надеяться, что вещи исправятся и заработают. В таких случаях разговор с вещами служит проявлением редуцированного, но не исчезнувшего полностью магического мышления взрослого современного человека («Как я надеюсь, сейчас он услышит, испугается и будет расти». «Я верю, что, когда говорю ему, он меня слышит и отвечает мне»). Одушевляя тем или иным образом предмет, люди ожидают, что вещь заработает («Я могу обозвать телефон: «Сволочь какая, работай давай», — и он вроде как начинает работать»), услышит, поможет, испугается («Есть такая мысль: а если слышит все, сейчас услышит и испугается»).

Сохранение самоконтроля и спокойствия в ситуации фрустрации также может нести оттенок магического мышления. Люди могут уговаривать вещи и просить их, если есть сложности в работе («Едешь, чувствуешь, что она (машина) может сломаться и вроде бы как (говоришь): «Это, вот доехай, я тебя там починю»). Несмотря на трудности, люди уговаривают или просят вещь «постараться» («Я могу сказать: «Работай, пожалуйста», «Не глючь», «Может даже иногда это срабатывает»).

Некоторые стараются разговаривать с вещами вежливо, так как считают, что «как они будут обращаться с вещью, так и она с ними».

Разговор с вещами может быть частью какого-то ритуала («В моей практике это, например, спортсмены-вратари, которые в футболе, ходят — целуют штанги и разговаривают со штангами, возможно, у них есть какой-то ритуал или какое-то еще. я не знаю, как это обозвать», «Есть футболисты, которые целуют мячи перед тем, как пробить, и говорят с ними, но опять же, все это здоровые люди, возможно, просто они подвержены каким-то ритуалам, заговорам или как это назвать, я даже не знаю»).

Приписывание вещи свойств живого может, почти как в пантеизме, наделять вещь не просто свойствами живого, но и определенным могуществом («В такие минуты компьютер становится не то чтобы человеком, он Богом становится, и ты ему говоришь: «Родной, пожалуйста, а иначе, нет работы, нет денег», — а потом он начинает работать», «Я не просто с ним разговариваю, а это получается разговор в виде просьбы, душевный такой разговор».)

Особый случай магического мышления — разговор с иконой, так как при этом ожидается определенный ответ, реакция («Это мне кажется так можно только с иконой поговорить, когда просишь какие-то. молитвы читаешь или о чем-то там скорбишь, или за кого-то просишь, то можно с иконой поразговаривать. Там уже, как говорится, идет диалог, можно так сказать.

Потому что это как бы божество. Ты надеешься на ее помощь. То есть ответная реакция должна быть»).

Правда, следует отличать реальное ожидание ответа или реакции от кого-то или чего-то и стоящий за разговором с предметом диалог с самим собой. Примером подобных случаев является разговор с дневником или с иконой. (Так, в разговоре с иконой: «Начинаешь разговор с того, что кого-то обвиняешь так, тот человек к тебе несправедливо отнесся, но во время этого монолога у тебя просветлятся мысли и ты понимаешь, что наоборот, что от тебя произошло это все, что так человек на тебя отреагировал, на твой разговор, и во время этого монолога мысли просветляются и ты находишь все ошибки, которые именно ты проявил. Ну то есть получается, уже во время разговора Бог дал ответ на твой вопрос». «С дневником разговаривают, с ним ведут какой-то диалог. Да, его одушевляют. То есть делают его как бы подружкой, которой можно все выговорить и, если, не дай бог, его никто не увидит, не найдет, то будет тогда все хорошо»).

Это отличается от общения с книгой («Ну, с книгой точно человек не может разговаривать. Потому что книга сама ведет диалог с тобой. Она ж повествует. Книга. Как-то так вот. Либо ты принимаешь ее рассказ, либо не принимаешь. Если принимаешь, то читаешь дальше эту книгу, если не принимаешь, то она лежит пылится. Как-то руки не доходят да нее, этой книги. Тут получается обратный эффект: не ты с ней, с неодушевленным предметом, а неодушевленный предмет с тобой разговаривает. От имени автора»).

Человек может разговаривать с инструментами или вещами во время работы с ними («Когда свой автомобиль ремонтирую, то я с ним общаюсь, если он ремонтироваться не хочет и приходится с ним долго возиться»).

При этом во время работы люди могут объяснять предмету свои действия или планы, комментировать то, что делают или

собираются сделать («Если человек что-то делает очень увлеченно, хочет добиться какого-то результата, если он в процессе своей работы, дел, он разговаривает с тем предметом, который он хочет то ли усовершенствовать, или вырастить, или что-то изобрести, то в этом ничего такого экстраординарного нет»).

Люди часто разговаривают в процессе творчества со своим произведением, с идеалом, с образами («Очень часто, когда ты рисуешь, когда, вообще, ты что-то создаешь, ты начинаешь с этим общаться»).

С любимыми вещами могут разговаривать долго и неоднократно, иногда с одной вещью могут разговаривать разные люди («С этой машиной [ксероксом] еще кто-нибудь разговаривает?». — «Все. Даже начальник с ней разговаривает, когда она ломается. Это член нашего коллектива, с ней разговаривают все. Еще у нас теперь есть 3Б принтер, с ним мы тоже разговариваем»).

При глубокой привязанности к вещи ее замена может восприниматься самим человеком или другими как «предательство», а ее заменитель уже таких чувств не вызывает («Вот взял себе другую машину, но к этой он не так относится, не так любит, тоже с ней разговаривает, но не настолько у них близкий контакт, а с той он разговаривал, потому что он ее сам собирал, а эту купил готовую, она не родная»).

Регулярно разговаривающего с вещами человека могут хорошо понять коллеги по интересам, при них можно не стесняться говорить. Это характерно для автомобилистов («Если люди вообще далеки от любительского автомобилизма, то они скажут: «Что-то у него не так». Ну, начинающие могут просто улыбнуться. Но я думаю, что те люди, которые связаны с машинами, они ничего плохого об этом не подумают, потому что я знаю много знакомых, которые общаются с машинами, просто это уже привычка». «Получается, водители в свою машину вкладывают душу, так как на дороге опасно и их жизнь как-то от нее зависит, и поэтому одушевляют ее»).

Люди, разговаривая с вещами, часто не осознают это («Сам не замечаешь, как это происходит, и не придаешь значения этому», «Это на подсознательном уровне, что даже не запоминается».). В процессе творчества люди часто разговаривают, не замечая этого, в том числе с вещами или своим произведением («Все сидят, рисуют и все абсолютно в своих мыслях, и кто-то разговаривает реально, и ты этого даже не замечаешь, ты можешь это заметить, если ты так отвлекся, ну там направляешься к выходу, допустим, или пошел воду сменить или кисточку промыть, ну тогда ты уже слышишь: о-о-о, этот бубнит, этот свистит, этот там разговаривает с чем-то, и это 99% тех, кто занимается творчеством. Я думаю, что те, кто играет на каких-то музыкальных инструментах и кто полностью отдается своему творчеству — у них нет этой там осознанности здесь и сейчас»).

В целом на основании проведенного качественного исследования феномена «одушевления» вещей взрослыми людьми (разговора с вещами) можно сказать, что этот феномен, видимо, имеет неоднородные причины и разнообразные проявления. Разговор с вещами может быть:

1. Способом эмоциональной разрядки или проявлением «смещенной агрессии» в ситуации фрустрации. При этом в случае сильного эмоционального взрыва человеку может быть безразлично, есть ли рядом посторонние, либо при посторонних стараются сдерживаться. Возможно, такие плохо контролируемые импульсивные реакции более характерны для молодых людей, с возрастом самоконтроль улучшается. Возможно, выплеск негативных эмоций на плохо работающую вещь — это проявление импульсивности, смещенной агрессии, по крайней мере, в тех случаях, когда вещами швыряют, ломают их. Но, возможно, это результат вербального опосредствования агрессии, то есть форма развития контроля

над импульсивностью, чтобы избежать неадекватного «смещения». Формирование такого вербального опосредования могло происходить еще в детстве, когда родители говорили ребенку: «Плохой стол, накажем его», — когда ребенок ударялся. Таким образом, родители могут активно формировать коммуникативную речь ребенка, обращенную к вещам. И здесь, возможно, было бы интересно проследить, как по отношению к вещам разделяются две функции коммуникативной речи — информативная и воздействующая, которая через воздействие на вещи может служить способом воздействия на свое состояние (Мы не хотим здесь заходить слишком далеко в своих гипотезах, например, к обращению к вещам как способу экстериоризации своего состояния и изменения его).

2. Средством саморегуляции в ситуации стресса и фрустрации, когда человек, обращаясь с успокаивающими и поддерживающими словами к вещи, старается успокоиться и контролировать себя. Также было бы интересно исследовать, когда и каким путем формируется этот способ саморегуляции. Заметим, что, возможно, в этом случае в сложной ситуации происходит экстериоризация ранее сформированной и интериоризированной регулятивной функции. Но, может быть, и нет.

3. Проявлением психического заболевания. Основным отличием этого случая может быть действительно убеждение в том, что вещи отвечают, в особенности, наличие «слышимого» ответа.

4. Способом справиться с одиночеством, когда не с кем поделиться мыслями и чувствами. Иногда это отсутствие близких вообще, иногда разговор связан с отсутствием в конкретный момент рядом человека, с которым можно поделиться. Какой аспект речи здесь важнее — воздействующий (как способ саморегуляции) или информационный (передача информации), сказать трудно.

Предполагается, что разговоры с вещами от одиночества характерны для пожи-

лых, однако о них часто сообщают и молодые люди. Быть может, у пожилых людей в ситуации одиночества идет разговор с близкими на уровне внутреннего диалога с людьми, у молодых же людей это чаще выражается в речи внешней с вещами.

5. Разговором, обращенным к людям, которым принадлежала вещь или изображенным на фотографии, а не к самой вещи. Разговор верующего с иконой или священным предметом отчасти относится к этому случаю.

6. Выражением переживаний, сильных эмоций, волнения, азарта, связанных с реальными людьми или персонажами. Возможно, этот разговор является формой своеобразного катарсиса, возможно, способом пережить эмоции, отсутствующие в реальной жизни, возможно, путем повышения самооценки (я лучше понимаю, как ты должен делать). В присутствии единомышленников (болельщиков, например), возможно, это — способ сплочения, переживания единства.

7. Проявлением магического мышления. При этом человек действительно ждет, что с помощью обращенных к вещи слов сможет изменить ситуацию, добиться нужного результата. Нам кажется, что здесь огромное и очень важное поле для дальнейших исследований. Магическое мышление, связываемое традиционно с детским возрастом, обнаруживает себя в разговоре с вещами вполне адекватных взрослых людей. То есть, оно не исчезает, а редуцируется, но сохраняется у современных людей, даже отнюдь не склонных к мистике или религии.

8. Проявлением внутреннего диалога с самим собой. Часто таким примером служит разговор с дневником или с иконой.

9. Своего рода экстериоризацией процесса мышления, внутренней речью вслух. В процессе работы и творчества люди могут комментировать свои действия, обсуждать их, планировать.

10. Признаком реально возникшей эмоциональной привязанности с наделением

любимой вещи даже чертами личности. Человек может регулярно общаться с какой-то вещью, которая играет важную роль в его жизни, с любимой вещью. Это обычно либо предмет, от которого зависит результат его деятельности, иногда даже жизнь человека, либо это объекты увлечений, хобби человека. И здесь мы снова хотим подчеркнуть, что речь детей бывает обращена не только к людям, но и к окружающим предметам, видимо, «одушевляемым» ими или близкими взрослыми. Как именно развивается эта разновидность речи, почему и какие предметы в большей степени «одушевляет» ребенок, а какие — взрослые, — все это еще предстоит исследовать. Сегодня мы все чаще сталкиваемся с тем, что некоторые люди относятся к техническим средствам как к живым. Что в этом преобладает — продолжение линии развития, формируемой еще в детстве, замена живых объектов (животных, растений) неживыми в окружении современного человека, изменение субъективного ценностного отношения к людям и технике? Как будет происходить такое развитие в эпоху искусственного интеллекта? На наш взгляд, это очень перспективная область исследований, в которой уже сейчас возникает масса проблем.

11. Частью ритуала. При этом оказываясь либо признаком магического мышления, либо способом саморегуляции, настроя на нужное состояние, либо частью совместного ритуала общения с другими людьми.

12. Способом привлечь внимание других людей.

i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Проведенный нами качественный анализ слабоструктурированных интервью, обращенных к феномену «одушевления» вещей (разговора с вещами), показывает, что этот феномен имеет сложную структуру, присущ взрослым людям, возможно, даже в большей степени, чем детям. Это — не просто исчезающая с возрастом эгоцентрическая речь. Феномен «одушевления вещей», разговора взрослого человек является важной частью жизни взрослых

людей. Процесс генезиса тех или иных форм этого феномена, его функций, особенностей развития может и должен исследоваться в психологии. Люди используют речь не только для общения с себе подобными, но и при взаимодействии с окружающим миром вообще. И здесь открывается целое поле для исследований феноменов, которые современная психология просто игнорировала в силу их «несерьезности» и обыденности.

Автор благодарит за помощь в проведении исследования психологов — выпускников ГБОУ ВО МО «Академия социального управления» 2018 года.

1. Брангье Ж.-К. Беседы с Жаном Пиаже // Психологический журнал. — 2000. — Т. 21. -№ 4. — С. 107-111.

2. Выготский Л.С. Мышление и речь / Собрание сочинений: в 6 томах. Т. 2. — М.: Педагогика, 1982. — С. 5-361.

3. Джойс С. Эффект муравейника. Успешная работа команды и коллективный разум: пер. с англ. — СПб: Символ-Плюс, 2010. — 202 с.

4. Ермолова О.Б. Лингвистические особенности общения человека с домашними животными // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. — 2015. — № 4 (32). — С. 58-66.

5. Квале С. Исследовательское интервью: пер. с англ. — М.: Смысл, 2003. — 301 с.

6. Незнанов Н.Г. Психиатрия. Учебник. — М.: ГЭОТАР-Медиа, 2018. — 496 с.

7. Пиаже Ж. Речь и мышление ребенка: пер. с фр. — М.: Римис, 2008. — 448 с.

8. Психология науки. Учебное пособие / Ал-лахвердян А.Г. [и др.]. — М.: Московский психолого-социальный институт: Флинта, 1998. — 312 с.

9. Трубицына Л.В. Проведение качественного интервью: учебное пособие. — М.: АСОУ, 2019. — 56 с.

10. Улановский А.М. Феноменологическая психология: качественные исследования и работа с переживанием. — М.: Смысл, 2012. — 264 с.

11. Уманский Л.И. Методы экспериментального исследования социально-психологиче-

ских феноменов // Методология и методы социальной психологии / Под. ред. Е.В. Шороховой. — М.: Наука, 1977. — С. 54-71.

12. Aro T., et al. Associations between private speech, behavioral self-regulation, and cognitive abilities // International Journal of Behavioral Development. — 2015. — Vol. 39. — No. 6. — P. 508-518. doi: 10.1177/0165025414556094.

13. Benjamin A., Slocombe K. ‘Who’s a good boy?!’ Dogs prefer naturalistic dog-directed speech // Animal Cognition. — 2018. — Vol. 2. — No. 21. Available at: https://www.researchgate. net/publication/323532131_’Who’s_a_good_ boy’_Dogs_prefer_naturalistic_dog-directed_ speech (Accessed 26.10.2019). doi:10.1007/ s10071-018-1172-4.

14. Epley N. A mind like mine: The exceptionally ordinary underpinnings of anthropomorphism // Journal of the Association for Consumer Research. — 2018. — Vol. 4. — No. 3. — P. 591-598. doi:10.1086/699516.

15. Gholami M., et al. Private speech and cognitive development: a review of the two theories // IIOAB Journal. — 2016. — Vol. 7. — No. 1. — P. 262-269.

16. Giorgi A. The theory, practice and evaluation of the phenomenological method as a qualitative research procedure // Journal of Phenom-enological Psychology. — 1997. — Vol. 28. — P. 235-260. doi:10.1163/156916297X00103.

17. Kirkhama A.J., Breezeb J.M., Paloma M.B. The impact of verbal instructions on goal-directed behavior // Acta Psychologi-ca. — 2012. — Vol. 139. — No. 1. — P. 212-219. doi:10.1016/j.actpsy.2011.09.016.

1. Brang’ye Zh-K. Besedy s Zhanom Piazhe // Psikhologicheskiy zhurnal 2000; 21(4):107-111 (in Russian).

2. Vygotskiy LS. Myshleniye i rech’. Sobraniye sochineniy: v 6 tomakh. T 2. Moscow: Peda-gogika, 1982: 5-361 (in Russian).

3. Dzhoys S. Effekt muraveynika. Uspeshnaya rabota komandy i kollektivnyy razum: per s angl. St. Petersburg: Simvol-Plyus, 2010: 202 (in Russian).

4. Yermolova OB. Lingvisticheskiye osoben-nosti obshcheniya cheloveka s domashnimi zhivotnymi. Vestnik Permskogo universiteta. Rossiyskaya i zarubezhnaya filologiya 2015; 4(32):58-66 (in Russian).

5. Kvale S. Issledovatel’skoye interv’yu: per. s angl. Moscow: Smysl, 2003: 301 (in Russian).

6. Neznanov NG. Psikhiatriya. Uchebnik. Moscow: GEOTAR-Media, 2018: 496 (in Russian).

7. Piazhe Zh. Rech’ i myshleniye rebenka: per s fr. Moscow: Rimis, 2008: 448 (in Russian).

8. Psikhologiya nauki. Uchebnoye posobiye / Al-lakhverdyan AG [i dr]. Moscow: Moskovskiy psikhologo-sotsial’nyy institut: Flinta, 1998: 312 (in Russian).

9. Trubitsyna LV. Provedeniye kachestvenno-go interv’yu: uchebnoye posobiye. Moscow: ASOU, 2019: 56 (in Russian).

10. Ulanovskiy AM. Fenomenologicheskaya psik-hologiya: kachestvennyye issledovaniya i rabota s perezhivaniyem. Moscow: Smysl, 2012: 264 (in Russian).

11. Umanskiy LI. Metody eksperimental’nogo issledovaniya sotsial’no-psikhologicheskikh fenomenov. Metodologiya i metody sotsi-al’noy psikhologii. Pod red YeV Shorokhovoy. Moscow: Nauka, 1977: 54-71.

12. Aro T, et al. Associations between private speech, behavioral self-regulation, and cognitive abilities. International Journal of Behavioral Development 2015; 39(6):508-518. doi: 10.1177/0165025414556094.

13. Benjamin A, Slocombe K. ‘Who’s a good boy?!’ Dogs prefer naturalistic dog-directed speech. Animal Cognition 2018; 2(21). Available at: https://www.researchgate.net/publica-tion/323532131_’Who’s_a_good_boy’_Dogs_ prefer_naturalistic_dog-directed_speech (Accessed 26.10.2019). doi:10.1007/s10071-018-1172-4.

14. Epley N. A mind like mine: The exceptionally ordinary underpinnings of anthropomorphism. Journal of the Association for Consumer Research 2018; 4(3):591-598. doi:10.1086/699516.

15. Gholami M, et al. Private speech and cognitive development: a review of the two theories. IIOAB Journal 2016; 7(1):262-269.

16. Giorgi A. The theory, practice and evaluation of the phenomenological method as a qualitative research procedure. Journal of Phenomenological Psychology 1997; 28:235-260. doi:10.1163/156916297X00103.

17. Kirkhama AJ, Breezeb JM, Paloma M-B. The impact of verbal instructions on goal-directed behavior. Acta Psychologica 2012; 139(1):212-219. doi:10.1016/j.actpsy.2011.09.016.

THE PHENOMENON OF «ANIMATING» THINGS, OR TALKING TO THINGS

L.V. TRUBITSYNA Academy of Public Administration, Moscow

Keywords: slightly-structured interview, egocentric speech, talking aloud with things, the phenomenon of «animating» things.

Trubitsyna L.V., Ph.D. in Psychology,

Academy of Public Administration, Moscow

«Одушевляю» неодушевленные предметы

№0 | SvitiS97 писал(а):
Добрый день. Мне 22 года. По заглавию мжно прдумать, что я шизик, но нет, я просто не знала как назвать правильно то, что я хочу сейчас сказать:)
Я хочу для себя понять чтобы мне со стороны люди объяснили что со мной происходит.
Вот представьте детство, я думаю у каждого в децтве была любимая игрушка, и вы представляли что она живая, вы могли с ней говорить или укрывать одеялом, будто она мерзнет. Я в детстве так же делала. Но затем все стало приобретать странный оборот: мне становилось жалко, ударенный случайно, мною стол или книга, упавшая на пол, мне казалось что в тот момент ей грустно и больно и иногда у меня наворачивались слёзы, но это было детство, а сейчас я уже взрослая девушка, а проблема та же. Вот случай был недавно: я купила новый телефон а старый отдала и мне так было грустно, будто я его предала, что ему грустно, вот не понимаю что это за бред? Самой же смешно.
Или когда мы сьёзжали из съемной квартиры, и не так было грустно, каждый уголок как родной был и мне казалось что квартира вместе со мной грустит. На самом деле мне очень стыдно сейчас это было писать, я не хочу чтоб подумали, что я психически больна.

Сейчас на сайте

Поблагодарили 3 человека

Лишен права ответа

Поблагодарили 3 человека

Психолог, Когнитивно-поведенческая терапия — г. Воронеж

Психолог, Когнитивно-поведенческая терапия

Поблагодарили 2 человека

Психолог, Когнитивно-поведенческая терапия — г. Воронеж

Психолог, Когнитивно-поведенческая терапия

Лишен права ответа

г. Одесса (Украина)

Лишен права ответа

Поблагодарил 1 человек

№0 | SvitiS97 писал(а):
Поблагодарил 1 человек
Поблагодарил 1 человек

Психолог, ПА ОКР ПТСР — г. Киев (Украина)

Психолог, ПА ОКР ПТСР

Психолог, Семейный психолог — г. Санкт-Петербург

Психолог, Семейный психолог

Поблагодарил 1 человек

№0 | SvitiS97 писал(а):

Вряд ли подобный психический феномен можно назвать «побочкой» гиперчувствительности. Это, скорей, особенности воображения. Где то читала, что есть альфа-«волны» и йота-«волны» воображения, фантазии. Вы замечаете, когда вас начинает «заносить» в фантазиях, критически относитесь к подобным «одушевлениям». уже хороший «симптом»). Я в детстве с книгами так игралась. Печатные книги до сих пор больше люблю, электронные — меньше, но и с ними «поколдовать», чтобы полюбить, умею).

[ Сообщение изменено: 26.07.2019 — 16:41 ]
Поблагодарил 1 человек

Психолог, Психоаналитический терапевт — г. Санкт-Петербург

Психолог, Психоаналитический терапевт

№0 | SvitiS97 писал(а):
вот не понимаю что это за бред?
Поблагодарил 1 человек
№9 | Человек_из_МО писал(а):

Психолог, Аккредитованный специалист ЭОТ — г. Кольчугино

Психолог, Аккредитованный специалист ЭОТ

Сейчас на сайте

Занятие на развитие актёрского мастерства «Одухотворение одушевленных и неодушевленных предметов»

Тема занятия: Одухотворение – душа актерского мастерства.

Цель занятия: формирование навыков актерского мастерства.

Образовательная: сформировать общепознавательные УУД, включающие знания, умения и навыки одухотворения предметов и животных;

Развивающая: развитие актерских способностей; развитие коммуникативных, личностных и регулятивных УУД

Воспитательная: воспитать серьёзное отношение к делу.

Тип занятия: Занятие усвоения новых знаний.

Методы обучения : формирование интереса к занятию – творческое задание; перцептивные – словесный, наглядный, аудиовизуальный; гностические – информационно-рецептивный и поисковый; самоуправление учебно-познавательной деятельностью – самостоятельная работа и дозированная помощь педагога; контроль и коррекция – экспертный контроль – устный; самостоятельный контроль – рефлексия.

Используемая литература :

1. Н. Абалкин Система Станиславского и советский театр. Издание второе, дополненное и переработанное. М. Искусство, 1954

2. Станиславский К. С. Работа актера над собой / К. С. Станиславский. О технике актера / М. А. Чехов. – М. : Артист. Режиссер. Театр, 2008. – 496 с.

3. Философский энциклопедический словарь, 2010

Ход занятия:

Ход занятия

Деятельность педагога

Деятельность ученика

Организационный этап

Задача – организовать положительную атмосферу, настроить на работу.

Здравствуйте! Сегодня мы продолжаем подготовку к сценической деятельности, изучаем актёрское мастерство в сценическом движении. Сегодня интересная тема – одухотворение предмета и животного.

Этап подготовки учащихся к активному и сознательному усвоению знаний

Задача – сформировать интерес к новой теме.

Для начала вот вам творческое задание – изобразите предмет — чайник. Кто смелый? Смелые ещё не проснулись. Хорошо. Давайте все вместе изобразим этот предмет: кто-то будет шнуром, кто-то крышечкой, кто-то носиком, кто-то самим туловищем чайника, кто-то кнопочкой. Начали.

Молодцы! А как вы думаете, ваш чайник — живой? Нет. Но вы же живые. Вы сможете показать живой чайник? Какой он, когда не включен? А что он чувствует, когда закипает? Попробуйте отобразить его чувства, одухотворить.

Обучающиеся по получении задания сами договариваются между собой, кто кем будет, и «строят» электрический чайник.

Учащиеся повторяют задание, но уже с отображением эмоций и чувств чайника.

Этап усвоения новых знаний

Задача – сформировать знания по теме, сформировать общепознавательные УУД.

Отлично! Получилось одухотворенно. А теперь давайте подумаем: одухотворение, одухотворить – это что значит?

Давайте посмотрим на определение этого слова разных словарей русского языка:

одухотворение — персонификация, одушевление; воодушевление, облагорожение, облагораживание, очеловечение Словарь русских синонимов. одухотворение сущ. • олицетворение • персонификация • одушевление • очеловечивание наделение человеческими свойствами … Словарь синонимов

Современный толковый словарь русского языка Т.Ф.Ефремовой — «ОДУШЕВЛЯТЬ»

одушевлять [одушевлять] несов. перех. 1) Приписывать — природе или животным — свойства живого существа, наделять душой (в анимистических и магических представлениях первобытного сознания). 2) а) перен. Оживотворять, оживлять. б) Вызывать душевный подъем, придавать душевные силы; во~.

в философии термин , означающий отождествление живых существ с предметами окружающего внешнего мира путем приписывания им осмысленных действий (см. Смысловое содержание). Человек, т. о., начинает составлять с ними одно целое , в рамках которого они, как и человек , проявляют определенные стремления, ставят определенные требования, являются носителями определенных функций.

Философский энциклопедический словарь. 2010.

Таким образом, давайте обобщим определение.

Давайте посмотрим, как работают студенты первых курсов театрального училища на этюдах одухотворения неодушевленных предметов. Как получаются рассказы без слов, по которым всё становится понятно.

Просмотр видеосюжета – этюды по одухотворению.

Хорошо. Зачем это нужно актеру?

Зачем это нам нужно изучать?

Одухотворение одушевленных и неодушевленных предметов и явлений помогает актёру создать яркий и неповторимый образ, характер роли, расширяет понимание мира — вы начинаете чувствовать единство всего сущего, заставляет внимательней вглядываться в окружающую жизнь; обогащает фантазию и воображение, развивает эмоциональную память. Вот что говорит по этому поводу исследователь системы Станиславского Николай Александрович Абалкин: «Сила и убедительность сценического переживания – в глубоком и всестороннем знании актером окружающей действительности. …Он должен жить интересами современности, обладать большим запасом жизненных впечатлений и наблюдений. …..Хорошая эмоциональная память актера является результатом всестороннего развития. Перед ним должна стоять задача непрерывного пополнения запасов своей эмоциональной памяти. Для этого необходимо не только всемерное расширение жизненного кругозора, активное участие в жизни, живое и заинтересованное общение с людьми, но и познание смысла наблюдаемых событий. «Без этого наше творчество будет сохнуть – вырождаться в штамп, — учит Станиславский. – Артист, наблюдающий окружающую его жизнь со стороны, испытывающий на себе радости и тяготы окружающих явлений , но не вникающий в сложные причины их и не видящий за ними грандиозных событий в жизни, проникнутых величайшим драматизмом, величайшей героикой, — такой артист умирает для творчества».

Учащиеся пытаются дать определение термина «одухотворение».

Местоимения и неодушевленные предметы

Местоимения и неодушевленные предметы ⇐ Помощь знатоков

В этом разделе можно поместить вопрос по русскому языку, вызвавший у вас трудности. Коллективный разум форума попробует вам помочь
Школьникам и студентам запрещено здесь размещать задания. Проходите в специальный раздел помощи

Модератор: Penguin

22 сообщения • Страница 1 из 1
Автор темы

Соуло дьяк
Всего сообщений: 36 Зарегистрирован: 12.05.2020 Образование: высшее гуманитарное Профессия: Барарайтер

Сообщение Соуло » 24 окт 2021, 10:11

И снова здравствуйте:)

Допустимо ли говорить о неодушевленных предметах «чья» («чей»)?
Например, «за ней последовала картина, чья рама треснула, ударившись о пол»

Соуло

Хоровик журналист
Всего сообщений: 150 Зарегистрирован: 06.05.2021 Образование: высшее техническое Профессия: Безработный Откуда: Северная Венеция

Сообщение Хоровик » 24 окт 2021, 11:38

Соуло: ↑ 24 окт 2021, 10:11 За ней последовала картина, чья рама треснула, ударившись о пол

Можно. Здесь определительное придаточное чья рама треснула, ударившись о пол относится к слову картина.

Хоровик

Автор темы

Сообщение Соуло » 24 окт 2021, 11:44

Не могли бы вы пояснить? Я не спорю, что это относится к слову «картина». Но звучит как-то странно, имхо, когда о неодушевленном предмете говорят «чья». Вот «Картина, рама которой треснула» — тут все логично. А «картина, чья рама треснула» — режет слух.

Соуло

Сообщение Хоровик » 24 окт 2021, 11:46

Толковый словарь А.П.Евгеньевой: Чей чья, чьё; местоимённое прилагательное. <. >Употребляется в качестве союзного слова в придаточном предложении (обычно в сочетании с местоимением тот в главном предложении). Это был тот ручей, чья вода была необыкновенно вкусна.

Хоровик

Селена — Всего сообщений: 3002 Зарегистрирован: 27.01.2009 Образование: высшее гуманитарное Откуда: Москва

Сообщение Селена » 24 окт 2021, 12:50

Хоровик , почему-то у Кузнецова тоже этот единственный пример – с ручьём.
А в стилистике искать некогда.
Сама я избегаю таких оборотов.
.
Глянула в НКРЯ. Используют.

Селена

Сообщение Хоровик » 24 окт 2021, 12:53

Селена , у Ожегова:

Связывает с главным предложением придаточное, определяющее одушевлённое существительное главного предложения, который (во 2 знач.). Герой, чьё имя известно всем (имя которого)

Хоровик

Селена — Всего сообщений: 3002 Зарегистрирован: 27.01.2009 Образование: высшее гуманитарное Откуда: Москва

Сообщение Селена » 24 окт 2021, 12:58

Хоровик , я именно это имею в виду.

А вот у Кузнецова:

ЧЕЙ, чья, чьё; местоим. прил. 1. Обозначает вопрос о принадлежности кого-, чего-л. кому-л .: кому принадлежит?

Но у него же дальше:

2. (обычно в сочет. с местоим. тот в главном предл.). Употр. в качестве союзного слова в придат. предложении. Позвать друга, на чью помощь кто-л. надеялся. Это был тот ручей, чья вода была необыкновенно вкусна .

Селена

Автор темы

Сообщение Соуло » 24 окт 2021, 13:15

Спасибо) Если что, значит, можно сослаться на Ожегова. Хотя, на мой взгляд, такие обороты неудачны.

Соуло

daslex Гениалиссимус
Всего сообщений: 6260 Зарегистрирован: 07.02.2016 Образование: среднее

Сообщение daslex » 24 окт 2021, 13:43

Это книжнопоэтическая тема.
Образование среднее-низшее.

daslex

Селена — Всего сообщений: 3002 Зарегистрирован: 27.01.2009 Образование: высшее гуманитарное Откуда: Москва

Сообщение Селена » 24 окт 2021, 13:54

daslex , вполне нормально в «Помощи знатоков».

Селена

daslex Гениалиссимус
Всего сообщений: 6260 Зарегистрирован: 07.02.2016 Образование: среднее

Сообщение daslex » 24 окт 2021, 14:03

Селена , Вы о чём? Я о том, что «ручей, чья вода» и «картина, чья рама» — книжнопоэтическая тема. А не о том, что вопрос не по месту. В книгопоэтике встречать странные слова или обороты, не считать их ошибками — нормально.

Отправлено спустя 11 минут 35 секунд:
Так-то мне в примере всё слух режет, ударившаяся рама особенно.

Образование среднее-низшее.

daslex

Селена — Всего сообщений: 3002 Зарегистрирован: 27.01.2009 Образование: высшее гуманитарное Откуда: Москва

Сообщение Селена » 24 окт 2021, 16:17

ТЕМА, -ы; ж. [греч. théma — то, что положено в основу] 1. Предмет повествования, изображения, исследования. Неисчерпаемая, основная т. Историческая, бытовая т. Вечная, актуальная т. Т. доклада, диссертации. Т. романа, стихотворения. Т. для монографии. Выбор, формулировка темы. Развитие, раскрытие темы. Совокупность тем. Подход к теме. Роман, сочинение на заданную тему. Трактовать, излагать тему. Быть темой рассказа. Деревенская т.; т. деревни (посвящённая проблемам деревни). // Предмет разговора, беседы. Т. собрания, дискуссии. Спор на тему о молодёжи. Предложить тему для разговора. Касаться, избегать темы любви. Вернуться к начатой теме. Уклониться от предложенной темы. Переходить, перескакивать с темы на тему (разг.). 2. Муз. Основной мотив какого-л. музыкального произведения или его части, обычно служащий предметом дальнейшего развития.

В каком значении вы использовали слово «тема»?

Селена

daslex Гениалиссимус
Всего сообщений: 6260 Зарегистрирован: 07.02.2016 Образование: среднее

Сообщение daslex » 24 окт 2021, 16:57

Думаю, что я использовал сленг, а не словарное значение.

Отправлено спустя 2 минуты 11 секунд:
По-литературному фраза была должна быть написана так: «это книжнопоэтическое».

Отправлено спустя 4 минуты 48 секунд:
Нечто близкое к значению 2.

Образование среднее-низшее.

daslex

slava1947 по чётным — академик
Всего сообщений: 1339 Зарегистрирован: 24.03.2011 Образование: высшее техническое Откуда: Москва

Сообщение slava1947 » 25 окт 2021, 19:50

Соуло: ↑ 24 окт 2021, 10:11
Допустимо ли говорить о неодушевленных предметах «чья» («чей»)?

В каких-то случаях в сочетаниях с неодушевлёнными «чей» не то что допустимо, но даже, кажется, более предпочтительно, чем «который».

Лодка поплыла по озерку и вскоре очутилась на широком раздолье огромного озера, чьи берега терялись вдали. (Эммануил Казакевич. Синяя тетрадь.)

Или это – из Нацкорпуса:

В стихах говорилось о прекрасной реке, чьи берега были безжалостно лишены лесного покрова. [Р. Я. Райт-Ковалева. Роберт Бернс (1959)]

Рассказы где неодушевленные предметы одушевляются

ФЕНОМЕН «ОДУШЕВЛЕНИЯ» ВЕЩЕЙ, ИЛИ РАЗГОВОР С ВЕЩАМИ Текст научной статьи по специальности «Психологические науки»

Аннотация научной статьи по психологическим наукам, автор научной работы — Трубицына Людмила Валентиновна

Похожие темы научных работ по психологическим наукам , автор научной работы — Трубицына Людмила Валентиновна

THE PHENOMENON OF «ANIMATING» THINGS, OR TALKING TO THINGS

Текст научной работы на тему «ФЕНОМЕН «ОДУШЕВЛЕНИЯ» ВЕЩЕЙ, ИЛИ РАЗГОВОР С ВЕЩАМИ»

«Одушевляю» неодушевленные предметы

Занятие на развитие актёрского мастерства «Одухотворение одушевленных и неодушевленных предметов»

Местоимения и неодушевленные предметы

Местоимения и неодушевленные предметы ⇐ Помощь знатоков

Добавить комментарий Отменить ответ