Войны не будет но будет такая борьба за мир что камня на камне не останется
Заповнення CAPTCHA підтверджує, що ви людина, і дає надається доступ до вебсайту.
Що я можу зробити, щоб запобігти цьому в майбутньому?
Якщо ви виконуєте вхід з особистого з’єднання, наприклад, вдома, ви можете запустити антивірусне сканування на своєму пристрої, щоб переконатися, що він не заражений шкідливим програмним забезпеченням.
Якщо ви перебуваєте в офісі або в спільній мережі, ви можете попросити адміністратора мережі провести сканування мережі, щоб знайти неправильно налаштовані чи заражені пристрої.
«Войны не будет, но . »
— Войны не будет, но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется.
234K постов 14K подписчика
Подписаться Добавить пост
Правила сообщества
Сообщество для постов, которые ранее были на Пикабу.
2 года назад
Сколько ещё таких постов можно ожидать:
раскрыть ветку
2 года назад
Похожие посты
1 год назад
Ответ на пост «Иди и читай: Джонни взял ружьё»
Прочитал пост и сразу вспомнил ещё одну замечательную песню, основанную на романе. Она раскрывает другой страшный аспект войны: утверждение одних о том, что они исключительны и имеют право насаждать свои порядки другим, указывать как жить или убивать.
Встречайте песню немцев Grave Digger — Heart of darkness.
Сюжет основан на одноименном романе Джозефа Конарда. Он повествует нам о происходящих в колонии Конго ужасах и трансформациях, которые происходят с личностью.
Что касается песни, то текст ее простой, но очень пронзительный. Как и «One» Металлики трек долгий, погружает атмосферно в происходящее, рассказывая страшную историю.
Показать полностью
1 год назад
Иди и читай: Джонни взял ружьё
Моей самой любимой песней группы «Metallica» является эпичный трек с четвертого студийного альбома Металлики «And Justice for All» — «One». Эта композиция, как мне кажется, одна из лучших песен группы и уж точно самая душераздирающая. Когда я ознакомился с историей создания песни, я узнал, что написана она была под впечатлением от романа Дальтона Трамбо «Джонни взял ружье».
Конечно же, мне захотелось прочитать этот роман, тем более, что Джеймс Хэтфилд был, по его словам, «просто поражён» прочтенным. Рецензенты хвалили роман, но предупреждали — это очень тяжелая книга.
Сказать, что я был впечатлен после прочтения — это ничего не сказать. Не думал, что чтение может доставлять искренние, благородные страдания. Сложно что-то однозначно написать про этот роман. Это жуткое, искреннее, пробирающее до нутра и произведение. Это определённо одна из лучших антивоенных книг не только американской, но и мировой литературы.
Главный герой, Джо Бонхэм, жил обычной жизнью обычного американского парня. Он работал в булочной, счастливо любил девушку, строил планы и был, кажется, совершенно доволен жизнью. В Европе вовсю гремела Первая Мировая война. Джонни на войну не хотел и не верил в её «правильность» и «правдивость». Но в 20 лет его призвали в армию и отправили воевать во Францию. В одном из боев мина, прилетевшая прямо в окоп, нанесла Джонни ужасающие ранения. Крупным осколком ему срезало всё лицо — у него больше нет глаз, рта, носа; на месте лица у него «огромная влажная дыра». Взрыв лишил Джонни слуха — отныне он совершенно глух. Осколки ранили его в руки и ноги — из-за начавшейся гангрены их пришлось ампутировать. Теперь Джонни навеки прикован к койке в госпитале. Однако мозг его работает, сердце качает кровь, желудок прекрасно переваривает пищу, легкие дышат с помощью аппарата ИВЛ, а отходы выводятся через трубку. Несмотря на то, что тело его живо, Джонни понимает, что он — «мертвец, но с мозгом, все еще способным думать».
Всё произведение состоит их мыслей, воспоминаний и чувств главного героя. Джонни никак не может взаимодействовать с окружающим миром, он заперт в своем теле. Джонни чувствует, что может говорить от лица павших на войне, потому что он сам — мертвец. Он понимает, что все те, кто умер за «свободу, демократию, независимость, торжество человеческого достоинства», все эти американские парни погибли в далекой Европе совершенно ни за что. Всегда хватает горластых и способных без конца разглагольствовать людей, готовых жертвовать чужой жизнью. Они встречаются в церквях, и в школах, и в газетах, и в законодательных учреждениях, и в конгрессах. Это их бизнес. Ради бизнеса они отправляют на бессмысленную войну цвет нации, прикрываясь мифическими идеалами. Лучше всего идею романа передает этот отрывок: https://m.vk.com/note16189258_11071159
Когда же Джонни все-таки находит способ общаться с внешним миром при помощи азбуки Морзе, то он с ужасом понимает, что никому его жизнь совершенно не важна. То есть, военные его называют героем и даже вешают ему медаль на грудь, но при этом не хотят исполнить его просьбы и убить его. Ведь это так жестоко — убить живого человека! Не жестоко отправить на войну на другой конец мира тысячи парней во имя патриотизма и громких лозунгов (которые, почему-то должны защищать обычные граждане, а не дети генералов и конгрессменов, ввязавшихся в войну). А вот убить несчастный обрубок человека — жестоко! Он же живой, а мы гуманные, мы же спасли его! Не хотят окружающие и выставлять Джонни, по его просьбе, на всеобщее обозрение, чтобы каждый человек мог своими глазами увидеть, как человека может изуродовать война. Ведь так он станет настоящим антивоенным символом и негативно повлияет на умы подрастающего поколения, которому ему ещё надо будет умирать и убивать в интересах дяди Сэма. «Он олицетворял собой будущее, являл собой совершенно точный образ этого будущего они же пуще всего боялись, чтобы хоть одна живая душа увидела, каково оно, это будущее. Они уже смотрели вперед, уже вглядывались в грядущее, и где-то им уже виделась новая война. Для ведения этой войны им понадобятся люди, но если эти люди увидят, что их ждет, то не станут воевать. Вот почему они скрывают будущее, вот почему утаивают его под грифом «совершенно секретно». Они понимают — если все маленькие люди, все молодые ребята увидят это будущее, то сразу же начнут задавать всякие вопросы». Автор подводит читателей к мысли, что жизнь стоит больше всех абстрактных «истин», за которыми часто кроется пустота либо интересы кучки людей.
В общем, книга мне чрезвычайно понравилась, и я всем её рекомендую к прочтению. Сам роман небольшой и читается за несколько часов, состоит из двух двух книг — «Книга первая: Мертвый» и «Книга вторая: живой». Книга просто великолепная, хотя некоторые воспоминания, на мой взгляд, немного затянуты. 10 ужасов войны из 10.
И напоследок — великолепный клип от Металлики на песню «One». В клипе используются кадры из фильма «Джонни взял ружье» 1971 года.
«Грянет война или нет, неизвестно, зато борьба за мир будет такая, что камня на камне не останется», — Бєлковський про сучасну РФ
На думку політолога, для нинішньої влади РФ важлива не реальна причина для війни, а тільки привід. Останній можна легко вигадати й самим.
«Вдруг выясняется, что ларьки-палатки у столичных станций метро убирали, чтобы расчистить доступ к бомбоубежищам. Идет полемика о том, какую площадь должно занимать человеко-место в бомбоубежище (действующий норматив — 1,5 кв. м, точно как могила) и сколько хлеба в одни руки надо выделять во время войны (власти Санкт-Петербурга предположили, что 300 г в день)», — написав Станіслав Бєлковський у своєму блозі на Ехо Москви, передають Патріоти України.
В том же Питере органы МЧС требуют оснастить гигантским укрытием от ядерного удара строящийся уже много лет мегастадион «Зенит-Арена». В разных регионах проводятся учения гражданской обороны на тему «Как уцелеть при ядерном взрыве». Увесисто дымит где-то в испанских морях наш авианесущий крейсер «Адмирал Кузнецов».
И так далее. Проницательные аналитики тем временем рассуждают: а зачем нужна вся эта подготовка к войне? Ведущаяся по принципу старого советского анекдота: грянет война или нет, неизвестно, зато борьба за мир будет такая, что камня на камне не останется. Аналитических выводов в основном два:
А) Военное настроение нужно РФ-властям, чтобы отвлечь народно-политическое внимание от проблем в экономике, социалке и т.п.
Б) Россия должна защитить свои жизненно важные геостратегические интересы, а это становится возможно сделать только путем войны или, по крайней мере, постоянной подготовки к таковой.
Что ж. В XVIII–XIX веках был такой очень умный военный теоретик Карл фон Клаузевиц. Отчасти, кстати, выступавший и военным практиком, например, он воевал за Россию против Франции в 1812 году. Клаузевиц написал весьма толстую книгу «О войне», которой многие военные аналитики буквально поклоняются. Идей в книге много, но главная, выбитая алмазными буквами на военном небосклоне Вселенной: война есть продолжение политики другими средствами.
Я долго с этим жил и постепенно пришел к прямо противоположному выводу. Нет, это политика есть продолжение войны. Всеми возможными средствами. Ибо главное, что порождает войны, — пребывание у власти человека или группы людей, охваченных психологией войны.
А что это за психология — попробую показать на развернутом житейском примере. В начале минувшего десятилетия я въехал в новую квартиру, в самом центре Москвы, бульвар Молотова-Риббентропа, 2 (адрес изменен).
Моей непосредственной соседкой оказалась известная (в прошлом) актриса, вдова художественного руководителя Театра трагедии (название изменено), легендарного нар. арт. СССР О.Шпенглера (имя изменено). С первого дня нашего соседства мадам Шпенглер объявила мне настоящую войну.
Сначала она всячески не давала мне делать ремонт. Ссылаясь на то, что мои ремонтные шумы несовместимы с ее вдовствующей жизнью. Она перманентно ругала на чем свет стоит строительных рабочих, пыталась заклеить жевательной резинкой замки моих дверей и мн. др. Но самой мощной агрессивной акцией вдовы был регулярный вызов милиции, которая проверяла у рабочих столичную регистрацию. У некоторых ее, понятно, не оказывалось, и тогда их приходилось выкупать из отделения. По стандартному тарифу: 500 руб. за голову рабочего.
Я пытался проводить политику умиротворения агрессора. Среди прочего подарил г-же Шпенглер металлическую дверь и некоторые вполне функциональные предметы мебели, оставшиеся от прежних хозяев моей квартиры. Не помогло. Соседка успокаивалась лишь на считаные дни, после чего битвы возобновлялись.
Когда ремонт был все же закончен и стихли строительные звуки, которые формально объявлялись главной причиной войны, вдова продолжила наступление, но уже под иным соусом. Она любила ранними утрами, особенно по выходным, позвонить мне в дверь и сказать нечто вроде:
— Вчера на пожарной лестнице 8-го этажа была обнаружена пустая бутылка из-под виски. Ясно, что оставили ее вы: у нас в доме живут приличные люди, и единственный неприличный вы. Вот представьте себе: завтра вдруг пожар, мы все бежим по этой лестнице, спотыкаемся о вашу бутылку и навсегда сгораем в огне. Вы этого добиваетесь?
Объяснить мадам Шпенглер, что: а) мы с ней вообще-то живем на 13-м этаже, и никогда у меня не было никаких задач на восьмом; б) я не пью виски в подъезде, особенно из горла; в) я категорический противник пожаров, особенно в моем доме — было невозможно. Она не была заинтересована в моих ответах. Она должна была какой бы то ни было ценой осуществить акт войны против меня. Что она и делала под любыми ею же выдуманными предлогами.
Со временем я в качестве оборонительной акции отключил дверной звонок. Ну, примерно как Запад в 2014–2015 гг. постарался сделать вид, что готов игнорировать определенную активность Владимира Путина на сопредельных с Россией пространствах. Это не остановило г-жу Шпенглер. Она принялась обозначать свои визиты мощным биением ног в мою дверь. (Аналогия: активность ВКС РФ в Сирии.) Хотя биение оказалось не до конца эффективным оружием: все-таки вдове было уже прилично за 80. Она быстро утомлялась. Я тем временем поставил внутри квартиры дополнительную дверь, чтобы вдовьи ноги были слышны минимально.
Шли годы. Однажды я убыл в довольно длинную командировку. Вернувшись из которой обнаружил квартиру мадам опечатанной. Скорбная догадка тут же мелькнула во мне. Я склонился к печатям и понял: соседка завещала недвижимость профильному музею.
Вбежав домой, я быстренько залез в Интернет, чтобы выяснить одну вещь: а были ли дети у мадам Шпенглер? Да, были. В смысле и есть. Двое вполне взрослых.
И здесь мне стало по-настоящему горько-стыдно. Мадам и в смерти не изменила себе. Кинув на отнюдь не дешевую квартиру собственных детей. На что же мог/должен был рассчитывать я, совершенно чужой ей человек? Вечная память. Так вот.
Вдова народного Шпенглера — яркий пример и доказательство того, что война ведется, как правило, не для достижения неких практических результатов. А ради самой войны. Потому что субъект, принимающий решения о военных началах и продолжениях, в условиях мира просто не может найти самого себя. Не способен поддерживать нормальный уровень адреналина и прочих главных гормонов в крови.
Вот это и называется психологией войны. Заложником и слугой которой становится обсуждаемый субъект. Повод же к новым и новым боевым действиям всегда найдется. Именно повод — не причина; в данном случае это совершенно разные, даже противоположные вещи.
Притом носитель психологии войны, как правило:
— объявляет свои действия строго оборонительными, не наступательными — я должен был воевать, иначе бы на нас напали, расчленили и съели; так, г-жа Шпенглер, согласно ее доктрине, не нападала на меня, а всего лишь защищалась от пещерного троглодита, самим фактом заселения в культовый дом на бул. Молотова-Риббентропа стремившегося сломать ее царственную судьбу;
— всегда, конечно, придумает, какие практические выгоды он и его народ, если он лидер народа, приобретут от очередной или внеочередной войны: типа доступ к морям/океанам, большие месторождения красной ртути, гигантские посевы опийного мака, любое иное.
Потому практически никогда в истории не была эффективна тактика умиротворения агрессора (как и в моем мадамном случае). Сторонники такой тактики зачем-то полагают, что войну можно надолго (навсегда) прекратить путем определенных уступок инициатору: территориальных, политических, экономических, ресурсных и т.п. Но не понимают они, что агрессору нужны не столько локальные уступки сами по себе, сколько бесконечное продолжение войны в тех или иных формах. Нет, любые подарки и прочее он с удовольствием возьмет. Но вскоре — начнет изобретать повод к новой войне и найдет его. Слуга психологии войны едва ли может остановиться — и вопрос здесь вовсе не в том, достиг ли он номинальных целей своей боевой активности. Истинная, недекларируемая цель — получение новой дозы сладостного наркотика под названием «война». И за этой дозой нужен поход, она не достается в мирное время. А без дозы — ломка, болевой шок от которой может оказаться смертельным.
А никто не хотел умирать. По крайней мере, от банального болевого шока. Я не знаю, что в данном контексте ждет нашу Россию. Хотя ничего не могу исключать. По причинам, которые я почти иносказательно пытался изложить выше.
Конечно, современная, она же гибридная война — это не то же, что было в XX веке. Она способна обойтись без всеобщей мобилизации — регулярными войсками, наемниками, частными военными компаниями (ЧВК).
Но любой войны лучше избежать. Особенно имея в виду, что военный формат жизнетворчества народа порождает поколения, которые с детства впитывают ту самую роковую психологию. И транслируют сопутствующую агрессию всем окружающим. Я не хочу, чтобы была война. Я вырос при великом миротворце Л.И.Брежневе. И при известной частушке «с неба звездочка упала прямо милому в штаны, хоть бы все там разорвало, лишь бы не было войны».
Інформація, котра опублікована на цій сторінці не має стосунку до редакції порталу patrioty.org.ua, всі права та відповідальність стосуються фізичних та юридичних осіб, котрі її оприлюднили.
Михаил Швыдкой: За мир сегодня не борется никто — ни пролетарии, ни буржуа
Старый анекдот советских времен: «Армянское радио спрашивают: «Будет ли война?» Армянское радио отвечает: «Войны не будет, но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется!». Похоже, в пылу новейших вызовов эта шутка потеряла актуальность. Про войну говорят больше, чем хочется, а про мир — слово, которое в русском языке многозначно, — вспоминают крайне редко. Борются за совсем иные ценности — за сохранение окружающей среды, за отказ от углеводородной энергетики, за гендерное или трансгендерное равенство, за раздельный сбор мусора. Разумеется, главная угроза, против которой борется все человечество, это разнообразные штаммы COVID-19. Но то, что на протяжении десятилетий вдохновляло поколения победителей и побежденных, их родителей и их детей после Второй мировой войны, кануло в лету. За мир не борется никто — ни пролетарии, ни буржуа, ни представители «белых воротничков». И даже у людей свободных профессий, как выяснилось, есть дела поважнее.
Мы чтим соотечественников, погибших во время Великой Отечественной и Второй мировой. С уважением относимся к ветеранам локальных военных кампаний советской и постсоветской эпохи. В нашей стране не надо напоминать, что война не только подвиги, но это страдания и трагедии десятков миллионов людей. Об этом, что нелишне повторить, не раз говорил президент России Владимир Путин. Мы выросли в стране, где твердо знали, что мир — важнейшая ценность всего человеческого сообщества. Мир тождествен жизни.
Песню «Хотят ли русские войны?» Евтушенко и Колмановский написали в 1961-м. За год до Карибского кризиса ее спел Марк Бернес, который был важным участником ее создания. С этой песней проходила моя отроческая и взрослая жизнь, и в пору, когда мы митинговали против войны во Вьетнаме, и позже во время самых разных войн против мирового империализма. Надо сказать, что мы не были одиноки в борьбе за мир. Мощное антивоенное движение, во главе которого стояли лучшие люди планеты, было важным фактором большой политики. Оно вынуждало искать компромиссы даже во время «холодной войны». Жесткая идеологическая и военно-политическая конфронтация делала поиск этих компромиссов сложным и длительным процессом, который не прекращался, когда шли войны за сферы влияния в Азии, в Африке и Латинской Америке. При всей своей военной мощи Советский Союз декларировал «миролюбивую внешнюю политику». Иного и быть не могло в стране, потерявшей в Великую Отечественную войну, по данным Министерства обороны РФ, 26,6 миллиона человек. И, когда сегодня западные политики и прежде всего западные СМИ назначили Россию потенциальным агрессором, способным взорвать хрупкий мир, им стоит об этом вспомнить.
Мощное антивоенное движение было важным фактором большой политики. Оно вынуждало искать компромиссы во время «холодной войны»
В последнее время все чаще сравнивают нынешнее жесткое обострение отношений России и «коллективного Запада» с ситуацией перед Первой мировой войной. Мол, сегодня так же до предела обостряют политическую риторику, как и в начале 1914 года. И напоминают, что в 1914 году война началась не только из-за столкновения интересов держав, но и из-за того, что после словесных залпов мировой прессы ее было как-то неудобно не начать. И это при том, что, как свидетельствует переписка двух родственников — Всероссийского императора Николая II и Германского императора Вильгельма II, они не слишком хотели воевать друг с другом.
Но есть одно важнейшее отличие сегодняшней политической коллизии — сколь бы острой она ни была — от событий 1914 года. Во время Первой мировой войны общие потери составили более 20 миллионов человек, а во время Второй мировой — более 71 миллиона. А сколько еще было локальных войн ХХ века, в которых гибли миллионы людей, среди них ни в чем не повинные мирные жители. И этот исторический грех человечества всегда с нами. И он определяет куда более высокую меру ответственности всех сторон конфликта, чем та, что была в начале ХХ столетия. Впрочем, Василий Осипович Ключевский скорее всего был прав, когда написал, что история ничему не учит, но сурово наказывает нерадивых учеников. Вопрос в том, насколько мы нерадивы! И это «мы» относится не только к нам, но прежде всего к европейцам и американцам, где качество преподавания истории в школах на протяжении последних десятилетий стало притчей во языцах. И, честно говоря, хотелось бы удержаться от перевода на языки народов мира парадоксальной мудрости М. Жванецкого: «В драке не поможем, в войне победим»!
Некоторым кажется, что конфронтация США и России, НАТО и России — своего рода азартная игра, в которой победит тот, у кого крепче нервы. Но это не так. Особенно, если учесть, что кроме европейских проблем существует множество центров напряженности в мире, которые могут спровоцировать глобальные конфликты. Своего рода военно-политическая детонация накроет планету, и тогда неизвестно, кто будет горевать о том, на сколько градусов повысится температура на Земле к 2100 году.
Если военно-политическая детонация накроет планету, неизвестно, кто будет горевать о повышении температуры на Земле к 2100 году
Как тут не вспомнить Тригорина из «Чайки», который жаловался Нине Заречной, что он любит описывать природу, но как гражданин должен говорить о правах человека. Конечно, куда приятнее было бы написать о прекрасном гала-концерте, посвященном 100-летию Московской филармонии, который подарил несколько моментов, заставляющих усомниться в правоте Пушкина, утверждавшего, что музыка уступает любви. Великая музыка и есть любовь — во всеобъемлющем значении этого слова. Но хватит ли силы этой любви, чтобы противостоять небытию?